Грядет Тьма

Первый караульный, ворвавшийся в комнату, замер в шоке, уставившись на тело священника.

– Он мертв!

Эфира запечатала флакон с кровью и спрятала его в рукоятке кинжала. Она выпрямилась, коснувшись черного шелка, закрывающего нижнюю часть лица, чтобы убедиться, что ткань на месте.

– Давай по-хорошему, – медленно произнес первый караульный, – и тебе не навредят.

Пульс Эфиры отдавался в горле, но она старалась говорить спокойно. Без страха.

– Сделай еще один шаг, и в этой комнате станет на пару тел больше.

Караульный заколебался.

– Она блефует.

– Нет, – нервно ответил тот, что с арбалетом. Он взглянул на труп священника. – Посмотри на отпечаток руки. Такой же, как на телах, найденных в Тарсеполисе.

– Бледная Рука, – прошептал третий караульный, уставившись на Эфиру.

– Это всего лишь уличные байки, – сказал первый, но его голос слегка подрагивал. – Нет никого настолько сильного, чтобы убить одним лишь Даром крови.

– Что ты делаешь в Паллас Атосе? – спросил ее третий караульный.

– Вы называете это место Городом веры, – сказала Эфира. – Но коррупция и зло заполонили его, словно гниль, за этими белыми стенами. Я отмечу их так, как отмечаю своих жертв, чтобы остальной мир видел, что Город веры – город падших.

Это была ложь. Эфира пришла в Город веры не для того, чтобы отметить его кровью. Но только два человека в мире, кроме нее, знали настоящую причину, и один из них ее ждал.

Она пошла к окну. Караульный напрягся, но никто не двинулся за ней.

– Тебе не сойдет с рук убийство священника, – сказал первый. – Когда мы расскажем конклаву, что ты наделала…

– Рассказывайте. – Она натянула черный капюшон на голову. – Расскажите им, что Бледная Рука пришла за священником Палласа. И скажите им, пусть молятся, чтобы в следующий раз я пришла не за ними.

Девушка повернулась к балкону и отбросила в стороны атласные занавески, комната открылась ночи и луне, висящей словно коса в небе.

Караульные кричали ей вслед, рев их голосов смешался в единый вой, когда Эфира подлетела к краю балкона и перебралась через мраморную балюстраду. Мир перевернулся – на четыре этажа вниз, словно зубы из слоновой кости, блестели ступени входа в Талассу.

Она ухватилась за край балюстрады и повернулась. Слева от нее находилась крыша общественных бань.

Эфира прыгнула к ней. Крепко зажмурившись, она подтянула колени и приготовилась к удару.