Грядет Тьма

Она следила за звуком шагов, перемещавшихся через основной санктум и двинувшихся вниз по тайной лестнице. Должно быть, это Эфира. Но очевидно, она привела компанию.

Раздался стук в дверь.

– Это я, – послышался голос Эфиры.

– Докажи.

За дверью раздался многострадальный вздох Эфиры.

– Однажды, когда тебе было восемь лет, ты нашла бочку с финиками, из которых наша мать, бывало, делала вино. Ты съела полбочки, и следующие три дня, каждый раз, когда ты ходила в туалет…

Беру поспешно открыла дверь и приветствовала сестру сердитым взглядом.

– Хорошее доказательство? – спросила Эфира.

– Ненавижу тебя, – ответила Беру, когда сестра проворно обошла ее и вошла в комнату.

Оставив Беру смотреть на незнакомца в проходе.

– Итак, – сказал юноша и окинул альков взглядом, – Бледная Рука буквально живет в крипте. Немного банально, не думаете?

Единственным возможным объяснением его присутствия, которое могла придумать Беру, было то, что Эфира действительно нашла провидца, как и говорила.

Что означало, что провидец был совершенно неприметным юношей не старше ее самой. Его бледная кожа и светлые волосы говорили о том, что он чужеземец в Паллас Атосе – возможно, откуда-то с севера, возможно, с Новогардийских территорий. Его глаза показались Беру темными, как могила.

Рассматривая юношу, она поняла, что тот делает то же самое. Его взгляд задержался на ее руке, все еще лежащей на защелке. Беру плотно завернула ее в ткань, чтобы спрятать темный отпечаток, но сама повязка была подозрительной.

Она быстро убрала руку за спину и отступила в сторону, пропуская его внутрь.

– Хочешь чаю?

– У вас есть вино? – спросил он с надеждой.

– Прости, – ответила Беру, возвращаясь в угол кухни и наливая все еще теплый мятный чай в три побитые глиняные чашки. Она подавила смешок. Все это казалось абсурдным. Уже почти пять лет у Эфиры и Беру не было гостей. В их деревне Медея, торговой точке прямо за Тель Амотом, гостеприимство было правилом, таким же нерушимым, как и закон. Их мать никогда бы не позволила кому-то зайти в дом и остаться без угощения.

Юноша сел на подушку за хрупкий деревянный стол, и Беру поставила перед ним чашку с чаем.

Теперь он даже не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к Эфире, и, несмотря на внешнее спокойствие, Беру заметила тревогу. Эфира тоже наблюдала за ним, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Беру села прямо по центру и прервала зрительный контакт.

– Итак, – сказала она и подула на чай.