И меркнет свет

– У тебя правда есть план? – осторожно спросила Эфира. – Способ вывести меня отсюда?

Он кивнул. Его золотистые глаза не отрывались от нее, а рука все еще касалась ее наручника, но не кожи под ним.

Она сделала вдох.

– Тогда я скажу да. Когда Паллас снова призовет меня, я соглашусь стать его палачом. Но твой план… ты должен вывести отсюда и меня, и Беру. Иначе я не согласна.

Она ожидала, что он начнет протестовать, спорить и говорить ей, что это невозможно, что это слишком опасно. Но он просто убрал руку и опустил голову, словно этого и ожидал:

– Ладно.

Они дошли до двери в комнату Эфиры, но вместо того, чтобы открыть ее, Эфира развернулась к Илье:

– Что она тебе предложила?

– Что?

– Ты бы не стал рисковать просто так, – сказала она. – Если награды нет. Так что это? Что она тебе пообещала?

Его кадык дернулся, когда он сглотнул, а глаза потемнели от чего-то, похожего на вину или сожаление.

– Дар, да? – медленно произнесла она. – Она отдаст тебе чей-то Дар, если ты это сделаешь.

Его челюсти напряглись.

– Спокойной ночи, Эфира.

Он развернулся и оставил ее стоять в дверях одну.

7. Антон

Сон пришел к Антону разрозненными кусочками.

Джуд на коленях в незнакомой комнате, его лицо – смесь синяков и свежих порезов.

Резкий запах крови и громкий, быстрый ритм дыхания, вырывающегося из легких Джуда.

И голос, шуршащий в воздухе, словно ветер в мертвых листьях.

– Где пророк?

Джуд не ответил. Кто-то ударил его по лицу, и шея Джуда дернулась в сторону.

– Я готов убить тебя, если ты не дашь мне желаемого, капитан Везерборн, – тот же голос, но теперь полный насмешки. – Где пророк?

Антон проснулся в клубке простыней и с рубашкой, прилипшей к спине из-за холодного пота.

Вскочив на ноги, он скинул простыни. Казалось, что комната кружится вокруг него. Он стоял мгновение, моргая в темноте, а потом вспомнил, что находится на корабле Странницы. Антон покачнулся, чувствуя, что его сейчас стошнит.

Воздух. Ему нужен воздух.

Он распахнул дверь каюты и поковылял по коридору.

– Антон?

За его спиной мигнул свет, и Антон повернулся к Страннице, открывшей дверь собственной каюты. Она стояла в тонкой хлопковой ночнушке, волосы были заплетены в простую косу, перекинутую на одно плечо, и сейчас больше походила на человека, чем когда-либо раньше.

– Что случилось? – спросила она.

Он провел рукой по лицу:

– Кошмар.