И меркнет свет

Когда Илья впервые рассказал ей об этом плане, она отнеслась скептически к возможности претворить его в жизнь. Эфира скептически относилась почти ко всему, что говорил Илья. Два последних дня она находилась на грани того, чтобы все отменить.

Но не отменила. Потому что впервые Илья рисковал собой. Он попросил Эфиру довериться ему, но их план не сработал бы без взаимного доверия. Достаточного, чтобы позволить почти убить себя. Илья верил, что потом она его возродит. Что она на это способна.

Они много раз тренировались посреди ночи.

Эфира вытягивала эшу Ильи и оживляла его на все больших расстояниях, пока не смогла провернуть это изнутри своей комнаты, в то время как он находился на краю резиденции Архона. После таких сессий она видела, как тяжело ему давалась почти-смерть – его лицо становилось бледным, руки дрожали, – но он ни разу не пожаловался.

– Знаю, ты хотела, чтобы я ушла отсюда без тебя, – сказала Эфира. – Но я не могла оставить тебя с Палласом.

– Знаю, – ответила Беру с ноткой печали в голосе.

– А Илья… Он придумал этот план. Способ вытащить нас обеих. – Эфира покачала головой. – Не хочется это говорить, но ты правильно сделала, что доверилась ему. Я бы так не поступила.

Если этот план сработает, то она будет ему должна. Помимо того, что ему уже пообещала Беру в обмен на помощь. Ей хотелось почти спросить ее об этом, но решила, что лучше не знать.

– Ну, – заметила Беру с намеком на улыбку в голосе, – у меня было немного вариантов.

– Ты всегда видишь в людях лучшее, – сказала Эфира, встречаясь с ней взглядом.

 – Даже во мне.

– Эфира… – мягко произнесла Беру.

Воздух разрезал крик:

– Они пошли туда! Найдите их!

Свидетели. Или караульные. В любом случае, если их с Беру найдут, то их план рухнет, а Илья на самом деле умрет.

– Сюда, – сказала Эфира, поворачивая за угол подальше от линии видимости башни у главных ворот и не выпуская руки Беру.

Впереди показалась плоская крыша павильона. Если бы они смогли подняться по ней, то спрятались бы от проходящих внизу.

Эфира бросилась к ней, и Беру старалась не отставать.

И тут из ниоткуда в воздухе раздался пронзительный вопль. Мир взорвался белым.

Мгновение Эфира была уверена, что умирает. Она ничего не слышала, ничего не видела, только чувствовала тепло руки сестры в своей. Секунду спустя ее слух вернулся.

– Эфира, – услышала она Беру, чей голос словно доносился издалека. – Эфира, я ничего не вижу…

Эфира тоже ничего не видела.