И меркнет свет

Эфира отвернулась:

– Возможно, это правда.

– Кто же тогда я? – спросила Беру. – Те люди сегодня в храме… Я лицемерка. Винила тебя за то, что ты делала ради меня. Но теперь я нахожусь в том же положении.

Эфира сжала руку сестры, в ее темных глазах бушевала буря.

– Ты бы никогда не смогла стать монстром. Ты моя младшая сестренка. И мы… – Она бросила быстрый взгляд на Лазароса, и Беру поняла, что та не договорила: «Мы выберемся».

– Все будет хорошо, – сказала Эфира и похлопала ее по руке со слабой улыбкой.

Беру повернула ладонь вверх и сжала руку сестры, мечтая, чтобы та поняла, какие опасные слова не произнесла.

Выхода не было. Не для Беру. Потому что с каждым новым днем баланс сил склонялся не в сторону Палласа и не в ее сторону. Побеждал бог. Его воля становилась все сильнее, и Беру не знала, сколько еще продержится, прежде чем он полностью вырвет контроль из ее рук.

И тогда они все будут обречены.

2. Хассан

Хассан открыл дверь в комнату, которую делил с другими над таверной «Три пальмы».

От усталости и злости его конечности были словно налиты свинцом.

В открытое окно проникал липкий от соли морской воздух. Развалившийся на кровати Гектор приветственно поднял руку, и Хассан заметил, что в другой у него уже зажата чаша с вином.

– Джуда нет? – спросил он, ногой закрыв дверь и проглотив горячую злость, подступившую к горлу. Как правило, Джуд и Гектор возвращались со смены в порту одновременно, за пару часов до окончания работы Хассана в конторе.

Но Джуд постоянно исчезал, и это все больше раздражало.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – тихим голосом произнес Гектор, садясь. Он моргнул, обратив внимание на выражение лица Хассана и его очевидно плохое настроение. – Что не так? Кто-то снова пролил чернила в конторе?

Хассан выдохнул и рухнул на кровать напротив Гектора.

– На площади стало больше свидетелей.

– А, – понимающе произнес Гектор. – Позволь угадаю, они винят Одаренных в разрушении Бехезды? Говорят, что Паллас Верный придет и спасет их всех?

После разрушения Бехезды тысячи людей покинули руины города и добрались до Тель-Амота.

Некоторые сели на корабли до Чариса и Паллас Атоса, и даже до самого Эндарриона, но многие остались в портовом городе, как и Хассан, Гектор и Джуд. Вместе с беженцами пришли и свидетели, готовые воспользоваться их отчаянием и завербовать бедняг в свои ряды.