Когда восходит тень

Беру натянула льняной шарф на нос и нырнула в толпу. Это помогло лишь немного приглушить запах.

В воздухе звенели крики людей, собравшихся вместе, словно стервятники над покрытыми кровью песчаными ямами. Внизу бойцы дрались на кулаках. Иногда все заканчивалось очень плохо. Некоторые из них были пленниками, привезенными из ближайших деревень. Их хорошая битва в ямах могла привести к легкому освобождению. Другие были отчаянными путешественниками, принесенными пустынными ветрами в поисках пригоршни монет или азарта.

Такие мероприятия считались развлечением в этом полном пыли жалком городе. Люди собирались здесь, чтобы посетить матчи и сделать ставки на исход. Беру не понимала, что привлекательного в том, что кому-то разбивают лицо или кто-то собирает свои зубы по дну ямы, но она пришла не смотреть.

Чуть больше недели назад она уехала из Медеи, покинув сестру и единственную известную ей жизнь. Она не знала, куда направляется, но голос в голове шептал: искупи вину.

Он привел ее на восток, к сторожевому посту на торговом пути между Тель-Амотом и Бехездой.

Город был таким маленьким, что даже не заслуживал такого названия. Он состоял из одного караван-сарая, водопоя и ям для сражений. Хозяин караван-сарая и его жена Кала пожалели Беру и позволили ей остаться. В обмен она должна была выполнять различную работу в городе.

– Ты пропустила первые пару битв, – сказала Кала, когда Беру добралась до лазарета.

«Лазарет» было слишком щедрым названием. Скорее он походил на кусок земли, отделенный от толпы, с парой скамеек внутри.

Битвы в ямах были жестокими и кровавыми, а в городе целителей не было, так что некоторые из горожан брали на себя роль медиков, заштопывая раны в обмен на часть выигрыша бойцов. Беру поговорила с достаточным количеством сражающихся и поняла, что об их ранах никто не заботится. Владелец бойцовых ям даже не кормил их, если они не выигрывали.

– Простите, что опоздала, – ответила Беру. Она уже видела парочку потрепанных бойцов, развалившихся на скамейках.

– Что тебя задержало?

Беру выдала ответ, отрепетированный по пути в город.

– Я убиралась в стойлах и потеряла счет времени.

Но настоящая причина опоздания Беру никак не была связана с уборкой в стойлах. Все дело было во внезапных и резких болях, мучивших ее последние несколько дней. Она понимала и боялась того, что они означали. Беру не знала, сколько времени ей осталось, прежде чем ее жизнь угаснет, но думала и надеялась, что еще немного.