Слёзы Иссинир

Следом прибежала наша любительница ролевых игр в одежде служанки и скрутила девчонку, которая пыталась брыкаться, совершенно нас не узнавала и не помнила, где она находится. Узнав, что она твоя невеста, нежная натура упала в обморок, и мы отнесли ее в замок.

Милифтина заскрипела зубами и сжала руки в кулаки, но не сдвинулась с места, даже в сторону ехидного юноши не повернулась, сочтя это ниже своего достоинства.

– Я перенесла все, нарисованное на окне и подоконнике на бумагу, как ты и просил. Убедилась, что комнату привели в порядок, и собиралась уже наведаться в библиотеку, и… больше ничего не помню.

Очнулась в той же комнате на полу уже перед рассветом.

– Я так понимаю, все отключились? – Идрис слегка повернулся, взглянув на Идвала, который все это время молчал.

– Я тоже отключился, – трагично объявил он, словно бы играл постановку в театре. – Прямо на кухне.

– Кто бы сомневался, что ты опять жрал, – вклинилась Анабэль.

– Мой организм требует много пищи для поддержания физической формы! – не растерявшись, парировал Идвал.

 – Бутерброд из трех видов мяса… даже укусить не успел. Проснулся, а он рассыпался по полу…. Но я его все равно съел. Чего добру пропадать?

– Ты отвратителен, – фыркнула Анабэль.

На это замечание Идвал ответить не успел, хотя весь его вид говорил о том, что ему очень хотелось.

– Во сколько это все случилось? – задал вопрос Идрис.

На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь нестройной симфонией дыхания собравшихся обитателей замка Ардскол.

– Около полуночи, – первой ответила Милифтина. Она увела подопечную из комнаты, когда на часах была четверть двенадцатого. Около получаса ушло на обработку и перевязку рук.

– Честно говоря, я не смотрела на часы. Но думаю так же, – отозвалась Анабэль.

Идвал за временем не следил, поэтому промолчал, чтобы не провоцировать виконтессу на очередную порцию сарказма.

– Странно, – прошептал Идрис, выслушав рассказ всех собравшихся. – Новолуние. Полночь.

– Еще кое-что, – вдруг заговорила Милифтина, разорвав растянувшуюся тонкой пеленой тишину. – В галерее, когда я ее поймала, она назвала нас Черным Оком.

Идрис повернулся и впервые за весь разговор открыто проявил удивление.

– Вот как? – встревожился граф Рангвальд после недолгого молчания. – Как интересно. Мы приложили столько сил и времени, чтобы это название больше нигде не всплыло. Как она о нем узнала? В любом случае, мне нужно с ней поговорить.