Слёзы Иссинир

Что если я все же больна? Иначе почему я накарябала неизвестные мне символы на подоконнике ценой сломанных до крови ногтей? Что они означают? И вид кровавой луны словно был дурным знамением, которые порой изрекают провидцы или сумасшедшие. Теперь я и сама едва ли могла считать себя нормальной. С другой стороны, кто вообще устанавливает границы нормальности, когда, по сути, они довольно абстрактны? Разве быть сумасшедшим не означает быть честным с самим собой?

В размышления об этом медленно вторгалась наползающая на небесный свод темнота, несущая на своем пышном павлиньем хвосте сверкающие драгоценные камни звезд.

В какой-то момент реальность размылась, как краски на холсте от пролитой по неосторожности воды, а затем резко очертилась, собравшись воедино как мозаика.

Небо за окном было бездонно-черным. Не осталось и следа еще теплящейся вдалеке светло-голубой полоски. Казалось, она исчезла от одного взмаха ресниц.

Больше всего меня напугал внезапно возникший рядом со мной молодой мужчина в черном костюме военного формата.

Он держал меня за руку и изумленными серыми глазами взирал на меня. Удивление было настолько сильным, что практически парализовало мое тело. Даже в голове витала несвойственная ситуации пустота.

Между нами висела онемевшая тишина, сквозь которую мы взирали друг на друга, как будто бы впервые видели своего визави. В одно мгновенье я поняла, кто передо мной. И вслед за этим пониманием лавиной сошли воспоминания, сметая прочь оцепенение.

От моего удивленного вскрика неподвижное молчание раскололось подобно стеклу, осколки которого зазвенели в ушах напряженным сопрано.

Отпрянув от графа Рангвальда, я задушила панические вопли, рождающиеся в груди, и снова замерла в наполненном страхом ожидании. Рука моя легко выскользнула из его прохладных пальцев. Изумление на лице графа сменилось холодным безразличием. В глазах на мгновенье серебристым огнем полыхнул гнев, и снова все покрылось серой коркой льда.

Меня почти физически толкнула в грудь его мимолетная вспышка. Гнев и неприкрытая ненависть были адресованы мне. Но чем я их заслужила, я не могла понять.

Резко развернувшись, граф Рангвальд черным вихрем выскочил из комнаты, двигаясь быстро и при этом грациозно, как дикий кот. Он не бежал. Его шаг был тверд и точен, словно военный марш.

– Идрис! – едва успела крикнуть я вслед уже хлопнувшей двери.