Слёзы Иссинир

На закате зажигаются огромные костры, в которые юные девы кидают завернутые в платки травы, загадывая желания. Травы собираются до заката, и композиция их составляется в соответствии с пожеланиями. Когда начинаются танцы, девушки дарят своим избранникам ленты из кос, повязывая их на запястье. Вот так и отмечается этот волшебный праздник плодородия и священного брака. Именно в этот праздник заключается больше всего помолвок и раскрывается тайных чувств.

И снова при воспоминании о грядущем празднике, я почувствовала ползущую по коже дрожь.

Стоило только закрыть глаза, как тьма снова вспыхнула оранжевыми языками шипящего огня. Он как будто бы что-то говорил на своем языке, угрожающе наступая на веселящихся людей, которые ничего не замечали, даже исчезая один за другим в его пылающих объятиях. Праздник Благословенной Ночи обернулся настоящим кошмаром. А ведь начинался как всегда – с подношений и ритуальных танцев. Все как будто бы происходило на самом деле. Лежа в кровати, я не могла отделаться от ощущения, что уже побывала там и чудом вернулась домой, избежав страшной трагедии. Праздничная ночь была наполнена запахом жаренного мяса и хлеба, звонким смехом и веселой музыкой. Вокруг большого ритуального костра танцевали молодые юноши и девушки в ярких праздничных костюмах. На их радостных лицах играли теплые отблески костра, который по-доброму гладил по щекам мягким светом. И внезапно, из тьмы, прячущейся среди деревьев от света огня, на поляну выступила стройная фигура в красном плаще. Она двигалась медленно и грациозно, как львица – спокойная, но всегда готовая перегрызть горло врагу или своей добыче. Язык ее тела сразу выдавал в фигуре женщину. Но даже если бы она просто стояла, сам факт о ее принадлежности к женскому полу являлся непреложной истиной, как то, что огонь – горячий. Из тени накинутого на голову капюшона, пробирая взглядом до самой души и будто бы копаясь в ней, смотрели глаза, излучающие мягкий серебристый свет.

Верной свитой за ней по пятам маршировала тьма.

От ее прикосновений ритуальный костер взревел, как обезумевшее животное, сорвавшееся с цепи, он побежал по земле, охватывая поляну, опаляя деревья. Все, чего касался огонь, исчезало в разрастающейся тьме. Не трогала она только женщину в красном плаще. А я словно сторонний зритель, наблюдающий за жутким спектаклем, стояла в стороне и не могла двинуться с места и выдавить из себя хотя бы звук, чтобы закричать от охватившего ужаса. Я не смогла никого спасти.