Слёзы Иссинир

– Селения, милая, я понимаю твои чувства по отношению к Ригану, но по закону графу Рангвальду нельзя отказать, – прошептала мне на ухо тетушка. Она выглядела испуганной, но старалась держать лицо перед гостями. У Крины был боевой характер и изворотливый ум, она могла найти выход из любой ситуации, даже из тупиковой. Но если даже она сейчас говорила мне сдаться, значит, положение патовое.

Негодование внутри меня переросло в гнев, как недовольство перерастает в бунт. Протест против решения графа повернул какой-то ключ в моей голове, и дальше я уже совершенно не понимала, что делаю.

Как будто мое тело захватил кто-то другой, а меня вытеснил в сторонние наблюдатели.

Резко сорвавшись с места, я бросилась наверх к лестнице и взлетела по ней наверх, перескакивая через две ступеньки. Закрывшись в своей комнате, я на всякий случай забаррикадировала дверь стулом, подставив его спинкой под дверную ручку, и теперь пыталась отдышаться и придумать, что делать дальше.

Морским штормом внутри бушевала паника и нежелание сдаваться на волю графа Рангвальда.

Воображение уже рисовало старого жестокого типа с залысинами, воняющего мочой и луком, и сразу же резким контрастом всплывал образ красавца Ригана и стойкое решение – если не выйду за него, то вообще никому не достанусь, только укрепило позиции в душе.

На глаза наворачивались слезы, а сердце в ритме галопа неслось наперегонки с самим собой.

– Леди Селения, – раздался за дверью спокойный голос черноволосого юноши. – Это неразумно. Откройте дверь, чтобы мы могли поговорить спокойно.

– Не желаю с вами вообще разговаривать! Убирайтесь! – крикнула я. Меня едва не колотило, тело скрутило взведенной пружиной, а дыхание клокотало в легких словно порывы ветра в бурю.

– Милая, прошу тебя открой дверь. Давай поговорим в спокойной обстановке, – срывающимся голосом позвала из-за двери тетушка.

Я не нашлась, что ей ответить, ибо от ее голоса едва не разрыдалась. А вдруг если меня сейчас заберут, я ее больше не увижу? Но еще более ужасным было то, что я вообще допускаю подобные мысли.

– Я не выйду за старпера! – крикнула я в полном отчаянии, едва не срываясь в слезы.

– Леди Селения, граф Рангвальд довольно молод, – спокойно заявили мне из-за двери. Ложь! Наглая ложь! Действительно, графу Аэрону Рангвальду сейчас очень много лет, но в письме значилось другое имя. Скорее всего сын. И если посчитать его примерный возраст, молодым его можно было бы назвать только с большой натяжкой и огромным воображением.