Слёзы Иссинир

И сейчас какие-то подозрительные судари не заберут меня по воле какого-то титулованного засранца в его замок!

– Проваливайте отсюда, иначе я спрыгну. Инвалидом я точно не нужна вашему графу! – продолжая помешано хохотать, выпалила я. Глаза тетушки округлились, на лицо белой простыней лег испуг. Даже на лице графского представителя появились какие-то намеки на эмоции.

В мыслях царил туман. Я совершенно не понимала, что делаю, зачем я стою на этом подоконнике, и стоит ли оно того? С улицы свежий утренний ветерок дул в спину.

Нога, упирающаяся в подоконник со стороны улицы, уже начинала затекать. Может свежий воздух отрезвил меня, может я в этот момент резко поумнела – кто знает, но только сейчас я поняла, насколько тщетны мои потуги остаться незамужней. Кто помешает им прийти за мной завтра или через пару часов, когда я не буду этого ждать? Да и граф не тот человек, который просто так стерпит подобные выходки, и кто знает, как он отреагирует на них? Осознав это, я проиграла, но мое упрямство не пожелало отступать.

В следующий момент, черноволосый юноша отчетливо кивнул и сделал резкий пас рукой, от которого у меня почему-то поплыло перед глазами. Потеряв равновесие, я поняла, что это точно конец – хотела прыгнуть, вот сейчас и прыгну. Пытаясь отчаянно схватиться руками за что-нибудь, я провалилась в темноту, не успев напоследок ничего урвать из реальности, кроме вопля Крины.

* * *

Они неспешно шагали по внутреннему коридору замка, лишенному окон. Вместо свечей на стенах ровным светом сияли белые кристаллы, вставленные в красивые узорчатые канделябры.

– Я тоже мог бы ее донести, – высказался Идвал, привычным движением взъерошив пшеничные волосы.

– Да? – иронично переспросил Тамаш. – Если бы ее нес ты, Идрису бы досталось только ее тело, а голова с твоей легкой подачи где-нибудь потерялась бы.

– Каждый раз ты вспоминаешь тот случай! – возмутился Идвал, но вдруг губы его искривились в ехидной ухмылке, – Я хотя бы не разнес половину замка сывороткой от белой хвори…

– Сравниваешь жизнь человека с бездушным замком? – вопросил Тамаш таким укоризненным тоном, словно Идвал предал все священное, что существовало на свете.

– А скольких твоя сыворотка могла угробить, – в спокойное возражение Идвала вплетались настолько тонкие нотки сарказма, что уловить их мог лишь тот, кто хорошо его знает. И Тамаш знал.

– Она была на стадии испытаний, – прозвучало холодное оправдание Тамаша.