Слёзы Иссинир

Когда опустошенные тела пленников сломанными куклами упали на пол, а последние струйки крови скатились в бездонный люк в центре зала, башня снова затихла. Зверь насытился и начал снова впадать в спячку. Пульсация сосудов становилась все слабее, биение невидимого сердца затихало, пока в жертвенном зале вновь не воцарилась тишина.

Воины в костяных доспехах стояли в безмолвном ожидании неподвижными статуями. Глаза девушки в платье из теней сверкали в предвкушении.

Древние знамения должны были пробудиться сегодня в Чертоге Вечной Темноты.

Но они молчали. Как и сами обитатели этих безжизненных мест.

Еще один толчок. Последний импульс и тишина. Роковой миг, застывший в вечности, вознесшийся к вершине башни и опавший к ее ногам напряженным затишьем. И вновь импульс, набирающий силу. И снова эхо, заговорившее где-то в глубинах бездны. Биение сердца тьмы, наполняющее стены силой, пробуждающее Шаэд-Морх от тысячелетий сна.

Рык, сотрясший стены Чертога и прокатившийся по всей Колыбели Тьмы, и вырвавшаяся из Чрева Мрака окровавленная рука, прорвали полотно времени, чтобы вернуться в мир.

Стоявшие по периметру воины одновременно выхватили из-за поясов костяные клинки и, полоснув ими по ладоням, припали на одно колено в низком поклоне, приветствуя своего Повелителя. Девушка криво улыбнулась и начала спускаться вниз к Чреву Мрака.

Знамения сошлись и ворвались в мир, чтобы навсегда изменить его.

* * *

Сон оборвался резко, словно сорвавшаяся с гардины от рывка штора, и встревоженное сознание распахнулось навстречу бесконечности, разукрашенной сиянием холодных, но удивительно прекрасных огней.

Среди их белого света я парила в невесомости, ощущая собственное тело не более, чем ветер ощущает подхваченное с земли перо.

Умиротворение и приятная опустошенность, лишенная всяких воспоминаний и мыслей, были мне крыльями, позволяющими парить вне времени. Чье-то прохладное дыхание, коснувшееся кожи, сначала вызвало только неприятные мурашки, но с каждой секундой оно становилось более настойчивым и осязаемым, заставляя ежиться и обхватывать руками тело, притягивать ноги ближе к груди, чтобы хоть немного согреться.

Оно было по-своему заботливым и нежным – не хлестало по щекам порывами ветра, и все же привело в чувство, сбрасывая последние обрывки сонливости, налипшие на сознание словно паутина.