Слёзы Иссинир

– Миф, ты тоже садись, – запихивая в рот огромный кусок говяжьего бифштекса, промямлил Идвал. Анабэль бросила на него испепеляющий взгляд и улыбнулась служанке.

– Садись, садись.

Подобный поворот событий меня удивил. Обычно аристократы не зовут прислугу за стол, но Идвал и Анабэль позвали. В сознании возникла мысль, что они сделали это напоказ, дабы показать, какие они хорошие после того, как похитили меня и даже угрожали.

Расправив плечи, я положила себе в тарелку салат и глазунью, и налила сока в стакан.

Милифтина расположилась рядом с Анабэль.

– Приятного аппетита, – весело произнес Идвал и потянулся за очередной порцией бифштекса. Анабэль швырнула в него странным взглядом, но промолчала, зато мужчина еще больше развеселился. Милифтина закатила глаза, но тоже осталась безмолвна, принявшись накладывать себе в тарелку завтрак.

– И вам не подавиться, – постаравшись добавить в свою улыбку как можно больше яда, пожелала я.

– Как вам спалось? – вежливо поинтересовалась Анабэль, отрезая уголок от поджаренного хлеба с сыром и помидорами.

Приборы в моей руке раздраженно звякнули о тарелку. Подняв взгляд на виконтессу, я пренебрежительно усмехнулась.

– Делаете вид, будто бы ваш брат ничего вам не рассказал?

Мягкое выражение лица виконтессы чуть охладело. Анабэль скользнула по мне изучающим взглядом. В ее глазах промелькнула тень тревоги, но тут же все исчезло. От железного самоконтроля Рангвальдов мое раздражение плавно перетекало в бешенство. Их сложно было прочесть и понять, и меня это злило.

Грудь колола легкая зависть их выдержке – у меня так никогда не получится, но потом я напомнила себе, что важнее всего оставаться собой, а не пытаться скрыть свою сущность за выстроенными стенами безразличия и холодного спокойствия. Поступать вопреки собственным чувствам – означает обманывать себя. Нужно давать им волю, а не держать взаперти. Лепить из себя кого-то другого в зрелом возрасте куда больнее, чем в детстве. Это все равно что пытаться уже обожжённому в огне доменной печи глиняному кувшину придать форму тарелки. Поэтому я никогда себя не сдерживала.

– Что случилось? – Анабэль отложила приборы и со всей серьезностью обрушилась на меня взглядом своих зеленых глаз.

Я не торопилась отвечать, медленно накалывая овощи на вилку. Зато от нетерпения аристократки воздух буквально завибрировал. Идвал прекратил уплетать завтрак за обе щеки и тоже уставился на меня с толикой настороженности.

– Ничего особенного.