Повторим нашу встречу

Практически так же произошло и у его родителей.

Его кровь закипала от злости при воспоминании о том, что он – тот, кто испытывал отвращение к институту брака, тот, кто дал себе зарок никогда не жениться из-за того, свидетелем чего ему пришлось стать в его собственной семье, – настолько поверил ей тогда, что хотел взять ее в жены, сделать графиней, отвезти в семейный замок в Италии. И пока Джанкарло мечтал о свадьбе, она договаривалась о сумме денежного вознаграждения за его публичный позор.

Одна только мысль об этом приводила его в бешенство.

Она снова слегка опустила голову, будто вовсе не противилась принять всю вину, которую он возложил на нее. Джанкарло не мог понять, почему это злит его еще больше.

– Тебе нечего сказать? – допытывался ее визави. – Не поверю в это. Ты, наверное, растеряла свое мастерство наглой лгуньи, Никола. – Он заметил, что она нервно стиснула зубы. – Ах, прости. Пейдж. Называй себя как хочешь. Очевидно, ты провела слишком много времени со старой одинокой женщиной, если это все, на что ты способна.

– Твоя мать действительно одинока, – согласилась Пейдж, и ее лицо залилось краской. – Я не планировала, что это так долго продлится. Я предполагала, что ты появишься здесь через месяц и конечно же узнаешь меня. Но с тех пор прошло три года.

Ему понадобилось несколько мгновений, прежде чем он осознал, какое чувство захлестнуло его. Стыд. Жгучий и мучительный.

– Скорее свиньи начнут летать, чем я буду что-то тебе объяснять, – огрызнулся Джанкарло. Прошло столько времени, а он вечно был чем-то занят, пытаясь отвлечь себя, и подолгу не виделся с Вайлет, которую это, естественно, ранило. Возможно, слова этой женщины близки к истине, и сын не уделял должного внимания матери, но это не ее дело.

– Я не просила тебя что-то объяснять. – Девушка пожала хрупкими плечами. – Просто это правда.

– О, прошу! – с сарказмом прорычал Джанкарло, потирая щеку ладонью, чтобы чем-то занять руку, а не пустить ее вход.

Ее присутствие превращало его в разъяренное животное. Десять лет назад он считал, что это был признак страсти. Теперь не оставалось никаких сомнений – это сущее страшное безумие. – Не произноси слов, значение которых тебе неизвестно. Это делает тебя еще большей фальшивкой.

Пейдж лишь моргнула, распрямила плечи и гордо вздернула опущенную голову.