University. Повести

Согласно «человеконенавистническому» (как характеризовал его Акакий Мардариевич) закону, принятому региональным Законодательным собранием, спиртное не продавали после 21.00. Однако существовали ночные бары, и даже места, где можно было купить бутылку или две; просто продавщица их демонстративно открывала и капала из них немного в пластиковый стаканчик, чтобы видеокамеры могли беспристрастно зафиксировать, что спиртное продано в разлив. Все такие места в городе Акакий Мардариевич хорошо знал; он собрался вызвать такси, чтобы проехать в одно из таких благословенных для его жаждущего спиртного сознания мест, как неожиданно жуткий холод сковал его тело.

Ректор поднял глаза и увидел, что перед его столом стоит небольшой дракон, размером с человека; морда была как две капли воды похожа на ту, которую он увидел утром, войдя в кабинет проректора по инновациям, только не такая противная. Иванов однако спросил:

– Оксана Александровна, это вы что ли?

Его вопрос оказался неожиданным для визитера, который недовольно ответил:

– Нет, – причем голос прозвучал от растерянности не настолько грозно как следовало бы, исходя из обстановки.

– Просто здорово похожи, – извиняющимся тоном сказал ректор. – А кто вы?

– Несчастный смертный, перед тобой дух этого университета, темный эгрегор, как сказали бы полудурошные профессора, которые здесь работают…

– Борис Николаевич вроде бы тебя знает, – перебил его Иванов, который недостаточно протрезвел и поэтому не мог испугаться.

– Знает, и отнесся к нашей встрече намного серьезнее, чем ты! – недовольно сказал дракон.

– А почему ты так похож на Оксану Александровну? – продолжал неуместно любопытствовать ректор.

– И не только нее, – усмехнулся темный эгрегор. – Как сказал сегодня один из работающих здесь профессоров, сонаправленные эмоции и мысли группы людей дают силу эгрегорам.

– И много здесь таких, кто дает силы?

– Достаточное количество. Ты, кстати, среди них.

– А почему у меня морда нормальная?

– Это ты себе льстишь, просто давно в зеркало не смотрелся.

– Ну не знаю…

Иванов начал трезветь, и ужас ситуации, наконец, начал доходить до его сознания. «Белочку словил, – подумал он. – Наверное, Бубнова заколдованную водку с белкой мне дала». А эгрегор как будто прочитал его мысли:

– Сколько ты пьешь, никакой заколдованной водки не надо, чтобы глюки начались. Но это не галлюцинация.

– Чего ты хочешь?

– Чтобы ты ушел.