University. Повести

В Рособрнадзоре у нее было прозвище «бультерьер». Нэнси Петровна Чувикина – субтильная дамочка, немного инфантильная, несмотря на то, что ей было уже под сорок. Ее всерьез не воспринимали; возможно, она была нужна для прикрытия, так как, ничего не понимая в сути проблем, могла с невинным взглядом доказывать, что они все правильно делают, с такой искренней убежденностью в собственной правоте, что это дорогого стоило. Мужчина был только один – Григорий Алексеевич Орлов. Ему недавно исполнилось тридцать пять, уверенность и внешняя доброжелательность были его визитной карточкой.

Для игры в плохого и хорошего полицейского они с Гипзибой были идеальной парой.

Три дня они шерстили все бумаги, которые только могли найти в университете; Гипзиба чувствовала себя охотничьей собакой, которой дали команду «фас», Таисья Алексеевна явно нервничала и, несмотря на запах, каждый пять минут бегала курить к кабинету проректора по АХР Бориса Николаевича Котова, потому что на улице было холодно.

– Вы точно уверены, что здесь можно курить? – недоверчиво спросила она его, когда он в первый раз показал ей место для курения.

– И не только курить! – убежденно ответил тот, кто знал, о чем говорил.

– А почему же на этой табличке написано: «В университете запрещается курить и распивать спиртное. За нарушение увольнение»? – не унималась Таисья Алексеевна.

– Так это не для нас, а для чмырей, – смеясь ответил Котов с такой внутренней убежденностью, что она полностью разрушила все внутренние сомнения председателя комиссии.

Она успокоила себя еще тем, что ходила курить под эту табличку только шестьдесят два раза в день, а все, что меньше ста – не считается.

Нэнси пугливо жалась к Гипзибе, которая предупредила ее, чтобы она ни в коем случае ничего здесь не пила и не ела. И приводила в пример свою историю, когда ей в одной академии, которую она хотела закрыть, подмешали в чай снотворное со слабительным. Чувикина ужасалась, а Григорий Алексеевич, смеясь, спросил: «Почему же ни мне, ни Таисье Алексеевне никогда ничего подмешивали? Может и тебе не подмешивали, просто стыдно признаться, что такая соня и засранка?» Гипзиба разразилась потоком отборной брани, но в глубине души чувствовала, что все не так просто – экспертиза, которую она заказала сразу же после инцидента, ничего не выявила; если перевести с научного языка на обывательский ее заключение было во многом схоже с тем, что сказал Орлов.