Свадьба без согласия невесты

Моя собственная погибшая мать была очаровательной красавицей с тициановскими волосами, бледной кожей и загадочными изумрудными глазами, но я походила на нее только как отражение в разбитом зеркале, видимое сквозь туман. Рядом со своей сводной сестрой я всегда чувствовала себя троллем, лучше приспособленным к существованию под мостом, чем к жизни в высшем обществе, к которой меня готовили.

К жизни, которую Селеста вела с такой легкостью.

Даже сегодня, накануне моей свадьбы, когда теоретически смотреть должны на меня, Селеста выглядела куда шикарнее в своем простом, но изящном платье.

Ее светло-русые волосы были скручены в пучок, почти невидимый макияж подчеркивал глаза и выразительные скулы. Я все еще не переодела пижаму, хотя был уже полдень, и не привела в порядок волосы.

Все это казалось более зловещим, чем обычно, потому что монстр, за которого я должна была выйти замуж, сначала хотел в жены ее.

И, вероятно, он до сих пор вожделеет ее, как шептались все вокруг.

Мне даже говорили об этом напрямую, и, к моему удивлению, меня это задевало. Мой брак заключался не из романтических побуждений. Меня никто не выбирал – я просто была наследницей Фитцалана. Мое наследство делало меня перспективой невестой, независимо от того, насколько непослушными были мои волосы или как часто я разочаровывала отца неспособностью украсить комнату своим присутствием. Я скорее привлекла бы к себе внимание по другим, неправильным причинам.

Мой смех был слишком громким и всегда неуместным. Одежда всегда сидела на мне плохо. Я предпочитала книги сборищам гостей, где от меня требовалось играть роль хозяйки. И я никогда никого не убеждала в том, что меня больше волнуют их интересы, чем мои собственные.

Значит, мне повезло, что мой брак заключается по расчету – по расчету моего отца, а не по моему. Я никогда не ожидала ничего, похожего на сказку.

«Сказки – для других семей, – всегда говорила моя суровая бабушка, стуча своей тростью по каменному полу огромного дома во французской деревне, где, как говорят, наша семья жила с двенадцатого века.

 – У Фитцаланов другая, высшая цель».

В детстве я представляла себе, как мы с Селестой в доспехах выезжаем на воображаемые битвы под старыми знаменами, а потом убиваем дракона-другого перед ужином. Это казалось мне высшей целью, которой я была готова посвятить свою жизнь.