Сад похищенных душ

Внезапно Дара вырывается из моих рук, ужасное хихиканье срывается с её губ, и она бросается в гущу папоротников.

– Свобода! Свобода, свобода, свобода, свобода! – поёт она.

– Нет! Вернись, ты обязана! Пожалуйста!

Страх несётся по моим жилам, у меня подкашиваются ноги, когда я понимаю, какую чудовищную ошибку допустила. Я бросаюсь в кусты, надеясь поймать Дару. Краем глаза замечаю её, когда она превращается в кролика. Я бросаю ей вслед теневую сеть и ловлю её. Но когда я лихорадочно тяну Дару к себе, её передние лапы превращаются в когти, и в сети появляется дыра.

Дара проскальзывает в неё и снова бежит.

Я несусь вслед за ней, мои тени замедляют Дару, цепляясь за неё снова и снова.

А Дара только смеётся, наслаждаясь обретённой свободой. Она играет со мной.

Внезапно я лечу на землю, зацепившись ногой о торчащий корень. Я падаю в папоротники, а когда я сажусь прямо, Дары уже не видно.

– Спасибо, Эммелина! – доносится её голос, становясь тише с каждой секундой. Судя по всему, теперь она надо мной, и я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы заметить вспышку белых крыльев, поднимающихся всё выше, выше и выше к кроне.

Ужас тошнотворным грузом оседает в моей груди.

Что я наделала?!

Я бросаю вверх теневые верёвки в последнем отчаянном усилии поймать Дару, но она легко стряхивает их, а затем улетает в ночь. Чтобы поймать её, мне нужен свет Лукаса, сплетённый с моими тенями. Она отлично рассчитала свой побег. Коварно.

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Дара на свободе, и это моя вина.

Она может творить какое угодно разрушение. Я в ответе за любой вред, который она причинит. Теперь ещё больше урона, за который я несу ответственность. Этого я уже не в состоянии вынести.

Но что мне было делать? Рисковать её жизнью? Я не могла этого допустить. Она слишком хорошо меня знает. Она знала, что я обязательно помогу ей.

Снова Дара воспользовалась мной против моей воли!

Я падаю в листву, прячу лицо в ладонях и даю волю слезам, пока не слышу в лесу чьи-то шаги и тихий шёпот – это Лукас напевает свету, чтобы тот озарил ему путь во тьме.

Что я ему скажу? Как мне признаться в том, что я сделала? Он придёт в ярость и огорчится.

Лукас доходит до полянки, где мы встали лагерем, и окликает меня. Я поднимаюсь на ноги и медленно поворачиваюсь к нему. Моё сердце громко стучит. Когда Лукас видит моё осунувшееся лицо, его улыбка гаснет.

– Что случилось, Эммелина? – спрашивает он.

Наша пустая маленькая светотеневая клетка стоит рядом с пнём.