Кто мы друг другу?

– Нравится тебе это или нет, я по-прежнему несу за тебя ответственность, – произнес он таким же холодным тоном, как ноябрьский ветер за окном. – Это означает, что ты не можешь продолжать жить в этой дыре, несмотря на то, что, очевидно, считаешь себя представительницей богемы.

Она рассмеялась, словно он сказал что-то смешное:

– Я не отношу себя к богеме.

– Спасибо и на этом. Одно дело – скрывать свое настоящее имя, когда ты училась в колледже, совсем другое – делать это сейчас. Ты больше не защищена стенами колледжа, Лилиана.

Какой-нибудь злоумышленник в любой момент может узнать, кто ты на самом деле, и использовать это против тебя. Когда я говорю «против тебя», я имею в виду «против компании», а это означает то же самое, что «против меня».

Она посмотрела на него так, словно он сказал глупость. Разве он, Изар Агустин, миллиардер, известный своей деловой хваткой и дальновидностью, был на такое способен?

– Я переехала сюда пять месяцев назад, и до сих пор у меня не было нежеланных гостей.

– Почему я, по-твоему, приехал сюда?

– Полагаю, потому что вам доставляет удовольствие портить жизнь другим людям. Например, мне.

– Конечно. – Просто удивительно, сколько сил ему приходится прилагать для того, чтобы сдерживать свой гнев. – И еще потому, что один журналюга заявил мне, что собирается накропать статейку о том, как я обрек на тяжелый труд и прозябание в трущобах юную наследницу Жирар-Брукс и завладел ее компанией. Я сказал ему, что это грязная ложь, поскольку ни одному нормальному человеку не пришло бы в голову назвать трущобами особняк твоих родителей в Гринвич-Виллидж.

Ты только представь себе, как я удивился, когда обнаружил, что ты там не живешь. Мне пришлось тебя разыскать. Должен сказать, что это место – убогая дыра.

Лилиана громко вздохнула и закатила глаза, словно его слова вызвали у нее раздражение.

– Наследница Жирар-Брукс может катиться ко всем чертям. И вы тоже, – заявила она.

Изар заметил, как она при этом покачнулась.

– Лилиана, ты пьяна?

Нет.

 – Пройдя в другой конец комнаты, она поставила на письменный стол пустой бокал, который все это время держала в руке. – Я выпила бокал вина. Я взрослая женщина. В этой стране любой человек, достигший двадцати одного года, имеет право покупать и употреблять алкоголь. Впрочем, вас не касается, пила я или нет.

– Касается, как и все и остальное, что имеет отношение к тебе. То, что ты сейчас делаешь, недопустимо. Я доверял тебе.

– Вы не доверяли мне.