Кто мы друг другу?

Готовая убежать и спрятаться, Лилиана напряглась, но Изар неожиданно издал гортанный звук, похожий на львиный рык, теснее прижал ее к себе и перехватил у нее инициативу.

Наклонив голову, он ответил на ее поцелуй, и она вмиг забыла обо всем на свете, кроме невероятных новых ощущений, которые дарил ей Изар. Когда его язык ворвался в глубь ее рта и скользнул по ее языку, ее словно пронзила сверху вниз горящая стрела, отчего в глубине ее женского естества вспыхнул огонь. Обвив руками его шею, она прижалась к Изару еще теснее, если такое было возможно.

Ее пальцы ерошили волосы у него на затылке, бедра терлись о его бедра.

Она хотела большего и была готова отдать ему все. Неожиданно ее прежнее унылое существование, во время которого она собирала по крупицам информацию о своем надменном загадочном опекуне, обрело смысл. Она словно жила в беспросветном мраке, и только этот поцелуй мог распахнуть дверь ее темницы и подарить ей свободу.

Неожиданно Изар оторвался от ее губ и отодвинул ее от себя. Его темные глаза сверкали, губы были сжаты в тонкую линию.

Его дыхание было таким же неровным и учащенным, как и ее. Он что-то тихо пробурчал себе под нос по-испански, но по выражению его лица было нетрудно догадаться, что он выругался.

– Этого не может произойти, – отрезал он.

– Это уже происходит, – просто ответила она.

Он крепче сжал ее плечи, а затем отпустил ее и провел рукой по своим коротким черным волосам.

– Это неприемлемо. Ты моя подопечная.

Какой непростительный грех, – мягко произнесла Лилиана и, к своему удивлению, осознала, что дразнит его.

Дразнит человека, которого прежде боялась, даже несмотря на то, что видела вживую всего один раз. Похоже, она и в самом деле тронулась умом. – Как ты после этого сможешь смотреться в зеркало?

– Это не смешно, – прорычал он.

– Как скажете, сэр.

Его глаза яростно сверкнули.

– Опекун, подопечная. Какое значение это сейчас имеет? – спросила она. – Это всего лишь слова.

– Я не собираюсь с тобой обсуждать свои нравственные промахи, – яростно бросил он, но помимо гнева Лилиана услышала в его голосе что-то более мрачное, похожее на презрение к самому себе.

– Ты только управляешь моими финансами. Ты никогда не был для меня кем-то вроде отца или другого родственника – заметила она. – Ты сделал все для того, чтобы наши отношения носили чисто формальный характер. Если редкие письма и еще более редкие звонки вообще можно назвать отношениями.

– Надень пальто, – приказал ей Изар.