Кто мы друг другу?

 – Тебе поможет вино».

К счастью, чем больше она пила, тем больше расслаблялась и тем меньше думала о возможных последствиях своей клятвы. До сих пор она пила очень мало, утверждая, что алкоголь плохо на нее действует. Убедить кого-то в этой маленькой лжи было проще, чем признать, что нравоучения строгой директрисы, которую она не видела после окончания школы, прочно засели в ее голове.

«Большая часть твоих беспорядочных мыслей принадлежит вовсе не директрисе», – напомнил ей внутренний голос, но она подавила его.

Последний, о ком она сейчас хочет думать, это ее невыносимый самодовольный опекун.

Очертания людей и предметов начали расплываться перед ее глазами, и она вообразила себя смелой беспечной девушкой, которой могла бы стать, если бы в двенадцать лет ее не поместили в закрытое учебное заведение со строжайшей дисциплиной. Раскрепощенной девушкой, которая смогла бы спокойно подойти к красивому мужчине и заявить, что он должен провести с ней ночь, потому что он подарок ко дню ее рождения.

Ну и что с того, что она, в отличие от своих подружек, не крутила романов с парнями ни во время учебы в колледже, ни сейчас, через пять месяцев после его окончания? Ну и что с того, что она долговязая и неуклюжая, в отличие от других богатых наследниц, которые всегда так красивы и элегантны в нарядах от-кутюр? Сейчас, находясь в комнате, полной малознакомых людей, Лилиана впервые в жизни позволила вину разрушить ее внутренние оковы и допустила мысль о том, что до сих пор у нее просто не было возможности изучить другую, менее сдержанную часть себя, в существовании которой она была уверена.

Только через два года после окончания школы Лилиана перестала представлять себе, что появится директриса и отругает ее за мысли, недостойные истинной леди.

– Твой рот похож на сточную канаву, – говорила мадам ученицам, которые пытались ей перечить. – Наверное, твое место там.

Еще через пару лет Лилиана научилась делиться тем, что было у нее на уме, пусть даже только с близкими подругами.

И только сейчас, спустя почти полгода после окончания колледжа, она наконец стала понемногу познавать себя настоящую и позволила себе чуточку расслабиться.

Лилиана поняла, что она больше не печальная осиротевшая наследница, запертая в высокой башне. Что на нее больше не давят фамилии Жирар и Брукс. Безусловно, все помнят Лилиану Жирар-Брукс только как девочку, которая внезапно лишилась обоих родителей и была отправлена жестоким опекуном в европейский пансион.