Восходящая звезда

Ей хотелось знать: намного ли парень старше её и есть ли у неё хоть малейший шанс побывать в стольких дальних краях к этому возрасту.

– Двадцать! – усмехнулся Олан, и было, несомненно, видно, что он гордился своим возрастом, таким небольшим для странника. – Ещё вопросы?

– А как ты стал странником? – захотела узнать Елена.

– Что ж…

Олан на секунду задумался, будто проживая вновь те незабываемые моменты своей жизни.

– Началось это ещё в вашем возрасте. Я жил в…

На какое-то мгновение он запнулся прежде, чем произнести слово.

– …приюте. И да, – продолжил он, – я понятия не имею, кто мои родители и живы ли они. Меня это, признаться, никогда не беспокоило. В конце концов, как можно скучать по тем, кого даже не помнишь или попросту не знаешь? Однажды я увидел у ворот старика. Он назвался странником или путешественником и попросил пустить его погреться, а заодно пообещал рассказать истории о дальних краях всем детям. Хозяйка приюта – добрая и благородная женщина, которая заменила нам всем мать, пустила его, и, пока старик сидел с тарелкой поданного ему горячего мясного супа у камина и рассказывал, мы слушали, открыв рот и даже отказываясь верить в некоторые чудеса, о которых он толковал.

– Но вы бы хотели узнать, как я стал таким, как он.

Олан отхлебнул из кружки, на секунду выдержав театральную паузу, и продолжил свой рассказ:

– На следующее утро старик вёл себя загадочно. Он долго листал большую книгу, которую всегда носил с собой в сумке.

– «Никогда, имея знания, не храни их только в своей голове. Смысл жизни странника – передавать всё, что он знает, другим, делиться своим опытом с людьми». Тогда старик коснулся своей мозолистой шершавой рукой моей щеки. «У тебя ведь нет никого, мальчик? – неожиданно произнёс он. – Почему бы тебе не отправиться со мной?»

Кира с Еленой внимательно слушали Олана, затаив дыхание.

Томас глубоко задумался, концентрируясь на голосе странника. Одна из Их особенностей, – вспомнил он слова отца, – это уметь передавать свои воспоминания так, что другие люди тоже переживают те моменты чужой жизни.

Олан поднёс руку к себе, глядя на шрам, который будто служил клеймом его рода занятий.