Когда рассеется туман

– Этого не может быть, – заявил мистер Гамильтон, одергивая куртку. Он вернулся к своему стулу и заправил дужки очков за уши. – Альфред не предатель. Он и так участвует в войне, неся службу здесь, в доме. Ценный работник в почтенной семье.

– Но ведь это не то же самое, что сражаться на фронте, мистер Гамильтон, – возразила Кэти.

– Именно что то же самое! – взорвался мистер Гамильтон. – В этой войне у каждого своя роль, Кэти. Даже у тебя. Наш долг – хранить страну, чтобы солдаты, вернувшись с победой, увидели, что ничего не изменилось, их ждет прежняя жизнь.

– Значит, даже когда я чищу кастрюли, я помогаю фронту? – недоверчиво спросила Кэти.

– Как ты чистишь – так нет, – отрезала миссис Таунсенд.

– Да, Кэти, – ответил мистер Гамильтон. – Хорошая работа и вязание – вот ваш вклад в победу. Наш вклад, – поправился он, взглянув на меня и Нэнси.

– А по-моему, этого недостаточно, – не поднимая головы, буркнула Нэнси.

– Что-что?

Нэнси бросила спицы и сложила на коленях худые руки.

– Ну, – осторожно начала она, – возьмем, к примеру, Альфреда.

Молодой здоровый парень. Разве он не принесет больше пользы там, во Франции, вместе с другими солдатами? А разливать херес может любой.

– Любой? – Мистер Гамильтон даже побледнел. – Уж кто-кто, а ты, Нэнси, должна понимать, что служба в таком доме не каждому по плечу.

Нэнси покраснела.

– Конечно, мистер Гамильтон. Я не то имела в виду. – Она нервно постукивала костяшками пальцев друг о друга. – Я просто… просто сама в последнее время чувствую себя какой-то… бесполезной.

Только мистер Гамильтон собрался осудить подобные чувства, как на лестнице послышались шаги и в кухню вбежал Альфред. Мистер Гамильтон поджал губы, и мы погрузились в конспиративное молчание.

– Альфред, – наконец подала голос миссис Таунсенд, – к чему лететь сверху вниз сломя голову? – Она пошарила глазами и нашла меня. – Ты напугал бедную Грейс до полусмерти. Несчастная девочка чуть со стула не свалилась.

Я робко улыбнулась Альфреду, потому что вовсе не испугалась.

Просто удивилась, как и остальные. И еще – я чувствовала себя виноватой. Не надо было спрашивать у мистера Гамильтона про перо. Мне нравился Альфред – он был добрый и вечно пытался растормошить меня, когда я замыкалась в своей скорлупе. Нечестно было обсуждать его вот так, за спиной.

– Извини, Грейс, – сказал Альфред. – Просто там мастер Дэвид приехал.

– Да, – подтвердил мистер Гамильтон, взглянув на часы. – Как мы и ожидали.