Пегас. Битва за Олимп

Они махали ей руками и выкрикивали свои странные приветствия. Мгновение спустя нимфы скользнули в воду, и широкая гладь ручья успокоилась, будто ее никто не тревожил.

Погруженная в мысли, Эмили не особо смотрела под ноги – и вдруг споткнулась о небольшой камушек. Выругавшись, она упрекнула себя за невнимательность. Вдобавок ко всему она до сих пор привыкала к новому ножному протезу, который Вулкан, оружейник Олимпа, сделал специально для нее. Он использовал то же золото, что было в уздечке Пегаса: особое золото, смертельно опасное для нирадов.

Одного легкого прикосновения достаточно, чтобы сильно отравить четырехруких монстров. Более долгий контакт убивал их. С этим протезом Эмили могла не только защитить себя от захватчиков, но и ходить, и даже бегать.

На то, чтобы освоиться со странным устройством, ушло много времени и сил. Теперь двигаться получалось почти так же быстро, как и до того дня, еще в Нью-Йорке, когда нирады чудовищно повредили ее ногу.

Эмили подошла к Лабиринту Юпитера – огромной и сложной головоломке, выстроенной посреди сада.

Он состоял из высоких зеленых кустов, высаженных изощренным узором. Понадобилось много практики, чтобы в нем разобраться, но Лабиринт Юпитера – самое лучшее место, если хочется переговорить без лишних глаз и ушей.

Пегас ждал Эмили у пьедестала, в самом центре запутанной головоломки. Как и каждый раз, при виде прекрасного крылатого жеребца у нее перехватило дыхание. Он тихо стоял в тени деревьев, и от его ослепительно-белой шкуры исходило мягкое свечение.

Голова гордо поднята, шерсть блестящая и ухоженная. Из аккуратно сложенных крыльев не выбивалось ни одного перышка.

Пегас увидел ее, взволнованно заржал и кивнул.

Рядом с ним стоял ее лучший друг из Нью-Йорка, Джоэль, – высокий и крепко сложенный. Римские черты смуглого лица, темные волосы и теплые карие глаза всегда напоминали ей о полотнах итальянских классиков, которые она видела в художественных музеях. Джоэль больше не был тем жестоким, озлобленным мальчиком, которого Эмили встретила на ступенях кирпичного дома напротив школы.

Время, проведенное на Олимпе, смягчило его раковину, состоящую из ярости и боли от утраты семьи, и показало, сколько заботы и веселья в его сердце. Дни напролет Джоэль проводил в мастерской Вулкана, помогая олимпийскому оружейнику. Он даже приложил руку к созданию протеза для Эмили.

Приблизившись, она огляделась:

– А где Пэйлин?

– Будет через несколько минут. Ему нужно кое-что забрать.