Сумеречные души

Да и до выяснения подобной информации не время. Впрочем, особым статусом и после отставки обладали уже бывшие воины сотни. Все, конечно, зависело от привилегий, которыми их наделяли бывшие подопечные. Моя служба до недавнего времени состояла в охране младшей сестры императора – принцессы Хтои. Сейчас ей около семнадцати лет. Нежная, юная, но безумно упрямая и справедливая. Она многим сочувствует, но не дает эмоциям взять верх и всегда мыслит максимально рационально. Не раз ее советы помогали молодому императору принять верное решение.

Мы, ее личная охрана, даже иногда про себя называли принцессу «совестью империи».

Мое прошение об отставке опечалило ее, но все же принцесса Хтоя удовлетворила его. Она дала мне возможность увидеть мир и заняться собственной жизнью, попросив иногда навещать. За много лет жизни бок о бок мы привыкли друг к другу. Хтоя росла у меня на глазах. И планируя свое возвращение в столицу, я не забыла про нее. Одним из первых дел в списке стоял как раз визит к принцессе…но, как уже известно, все пошло не по плану.

– Я тоже хочу увидеть императора и всех остальных! Они такие красивые и великие, – с завистью произнес Мурро, развалившись на кровати.

Было видно, что слушал он с интересом, но поздний час постепенно одерживал верх – мальчишка говорил все медленнее, чаще закрывал глаза.

– Обязательно увидишь. Арестей тебя научит всему, и у тебя будет шанс увидеть императорскую семью.

– Мади… а твоя семья какая? – Малец широко зевнул и потер глаза. Он едва ли не клевал носом, но прерывать разговор не хотел.

 – Мою ты вот видела. Мать, отец… брат был, и сестрица недавно вышла замуж. А вот я про тебя не знаю ничего.

Его вопрос выбил почву у меня из-под ног. Я было открыла рот, чтобы с уверенностью рассказать про собственное детство, мать и отца, но вдруг поняла, что не помню. Не знаю, есть ли у меня эти отец и мать? Были и есть ли у меня братья и сестры? Где я жила, как росла – никакой подобной информации в голове просто нет. Я четко помнила, какими были изнуряющими тренировки в академии, как познакомилась с моими друзьями, как началась и закончилась война… Я смутно, но помню первый учебный день, где сразу стали проверять наши физические способности.

Мне тогда было лет шестнадцать. Но что с остальным?

Если у меня была семья, то почему я ее не помню? Если я была сиротой, то хотя бы воспоминания о жизни в приюте должны были сохраниться. Но я, с усердием копаясь в собственных мыслях, так и не нашла никакой информации.