Игры богов. Право на любовь

К тому же, благодаря тебе, моя сладкая погибель, они теперь не только в моей власти. Они теперь и во власти Мойр.

Добравшись до его рта, Афродита игриво провела по нему губами, заглядывая в суровые глаза бога:

– А если я поговорю с Судьбами?

– Едва ли они станут тебя слушать. И я с ними буду солидарен. Моим Хранителям запрещено любить, и точка. Им и так хватает забот.

Она лукаво улыбнулась:

– Я знаю это.

– Знаешь, – согласился он. – Только все равно ослушалась меня и даровала им это чувство.

– Они заслужили…

– Это мне решать! – Прогремел его голос, словно сотканный из десятка мужских голосов.

Этот рокот испугал певчих птиц, которые встрепенулись с ветвей яблонь и стайкой улетели прочь. Испугалась и Афродита, но лишь на долю секунды. Страх быстро сменила обида, уведшая ее в дальний угол любовного ложа. Вот уже несколько лет они не могли прийти к соглашению касательно лишь одной пары ее влюбленных.

– Всего двое из сотни, а ты уже готов из-за них объявить мне войну!

– Сначала двое, потом четверо, а потом и все остальные.

И кто останется охранять границы миров? Ответь мне, моя мудрая богиня, – спросил Арес, небрежно приподнимаясь на локте, отчего напряглись и прорисовались каменные мышцы руки.

Афродита вздернула носик и отвернула лик в сторону, лишь бы не видеть своего искусителя. Можно подумать, ее план был именно таким. Она всего лишь без спросу Судеб и Ареса подарила кусочек счастья двум его Хранителям.

Оберегала их, прикрывала эту недозволенную любовь. Пока все тайное не стало явным. И что тут началось…

– Двое – это еще не все, – сердито произнесла она, вставая с ложа.

Но крепкий захват пальцев молниеносно сжал ее запястье.

– Далеко ли?

– Куда угодно, лишь бы подальше от несговорчивого, жестокого и бессердечного бога.

Он рассмеялся, забавляясь ее словами, в которых была чистейшая истина.

– Разве тебя это хоть когда-нибудь смущало?

Он дернул Афродиту и потянул за собой, когда стал подниматься на ноги.

Подхватил и бросил спиной на ложе, подминая под себя с пылом варвара. Богиня ахнула. Зарумянились белесые щеки. Участилось дыхание. И ответ ее был: «Никогда». Только вслух она это произносить не станет даже под пытками.

– Ненавижу тебя, – прошептала желанному, млея от прикосновений огрубевшей в сражениях кожи его рук к своим нежным бедрам.

– Да-а-а, – удовлетворенно протянул он ей в шею.