Месть Маргариты. Сегодня будет пир

Он ждал этого и был совершенно открыт. Образ появился у меня в голове: Юлиан стоял в ореоле ярких вспышек света. Он почувствовал меня, и от его улыбки по телу разлилось тепло: «Я жду тебя, любовь моя».

Новые законы

Я нашла Юлиана у ночного клуба… «Маргарита»! Трехэтажное здание с серыми стенами, почти без окон, стояло на востоке Москвы. Единственным ярким пятном на здании была вывеска с его названием, переливающаяся всеми оттенками синего цвета.

Юлиан ждал меня у черного хода, свежий, напитавшийся и безумно сексуальный.

На нем была песочная рубашка с запонками, расстегнутая на три пуговицы и открывающая бледную кожу твердой груди. На ногах – черные обтягивающие бриджи и высокие сапоги. Юлиан был выше меня сантиметров на десять. А прекрасно сложенное тело всегда заставляло плавиться в его крепких объятьях. Именно такое тело должно быть у мужчины, чтобы женщина чувствовала себя миниатюрной и защищенной. Волнистые темно-каштановые локоны зачесаны назад, открывая мужественное и прекрасное лицо.

Я подплыла к нему из темноты, и Юлиан привлек меня к себе, довольный моим возвращением. Но, поводив носом у моего лица, сразу нахмурился:

– От тебя пахнет смертью. Ты все-таки убила человека.

Я виновато опустила глаза.

– Марго, я же просил тебя. – Тон был спокоен, хотя я ожидала, что Юлиан разозлится.

– Прости, но так тяжело было удержаться.

Он погладил меня по щеке:

– Я понимаю. Твой голод сейчас слишком велик, и после стольких лет сна тело требует свое. Но ты должна научиться сдерживать себя в такие моменты.

Это очень важно.

– Хорошо, я попробую, обещаю…

Юлиан не дал мне договорить, погладив мои губы большим пальцем. Он смотрел на них с таким вожделением, что внутри все затрепетало, будто в животе вспорхнули сотни бабочек. Его губы осторожно прикоснулись к моим, и я задохнулась от силы своего собственного желания. Во мне просыпался другой голод, голод по ласке и сексу. Я застонала, осознавая, насколько сильно хочу эти губы. Поцелуй стал глубоким и жадным.

Наши языки заплясали у меня во рту. И все было бы замечательно, если бы во мне не бушевала зудящая тревога, готовая сорваться до паники.

Юлиан прекрасно чувствовал мое состояние. Лениво прервав поцелуй, он заглянул мне в глаза:

– Не переживай, все наладится.

Если Юлиан так говорит, значит, все должно быть хорошо. Но последние события не давали мне такой уверенности.

– Юлиан, нам надо поговорить. И я очень хочу помыться.

– Конечно, пойдем.