Месть Маргариты. Сегодня будет пир

Я попыталась отползти, но его крепкие руки вернули в теплые объятья.

– Все хорошо, любовь моя, тебе нечего стыдиться, – сказал Юлиан. – Я так рад, что ты проснулась.

Он обнимал меня так бережно, будто в его руках была фарфоровая кукла. Я чувствовала безграничную любовь, нежность и переполняющее его возбуждение и радость.

– Марго, как ты только могла так поступить со мной? – прошептал он мне на ухо.

Да, я поступила… некрасиво. Я никого не предупредила, что собираюсь заснуть на несколько долгих лет. Я просто сбежала, как последняя трусиха.

И мне нечего было сказать в свое оправдание.

Мы сидели на кладбище, на мокрой земле, рядом с моей развороченной могилой. Ночь только началась. Не так давно закончился дождь, пахло свежестью, и было так приятно снова дышать. Тело постепенно крепло, приобретая формы. Кровь Юлиана очень быстро восстанавливала его. Только ненасытный голод еще мучил, но я хотя бы уже могла его контролировать.

Я оглядела себя с ног до головы: в лохмотьях, почти обнаженная и вся в грязи, но уже больше непохожая на труп.

Но чтобы стать прежней Марго, мне нужна была еще кровь – теплая человеческая кровь.

– Долго я спала?

– Тридцать восемь лет и три месяца, – Юлиан прижал меня сильнее к своей груди, зарывшись в волосы, и ему было наплевать, что они все в земле. – Мне тебя очень не хватало.

Похоже, он считал каждый день моего отсутствия, и как же согревала меня его любовь…

Неожиданно я почувствовала поблизости Леонида. Он спустился с небес, словно белокурый ангел.

Прекрасный и сияющий, мой Лео, мое создание – и полная противоположность Юлиана.

Увидев нас, Лео замер в нерешительности. За спиной закрутились вихри ревности, покалывая спину сотнями иголок.

– Что ты здесь делаешь, Леонид? – грозно спросил Юлиан, не выпуская меня из объятий.

– Я тоже слышал ее.

Лео беспокойно оглядел меня, пытаясь понять – все ли со мной в порядке. Ему очень хотелось прикоснуться ко мне, я чувствовала это, но он не решался. Он только опустился перед нами на колени, вставая в грязь белыми брюками, снял с себя серое тонкое пальто и накинул его мне на плечи, бесцеремонно отстранив Юлиана.

Отец не стал сопротивляться и лишь помог одеться, снова прижав к себе. Лео достал из кармана брюк белый платок и аккуратно стал стирать грязь с моего лица.

Их забота ласкала мою проклятую душу. Они снова вместе со мной, две половинки моего сердца. И они снова разрывают меня на части, стоило мне только проснуться.