Оскал Нейлы

 – Давай же, дорогая, устрой мне хорошую взбучку, дай отпор, который мне так нравится.

– Нифер, у меня больше нет сил, прошу тебя…

Эрик попытался встать, глухо рыча, и наблюдая, как из маминых глаз льются слезы.

– Ложь! – выпалил тот, снова дергая за волосы. – Ты же Нейла! Неужели ты уже не можешь надавать мне по заднице? Как раньше? Вспомни… вспомни, как все начиналось.

Чувствуя боль в плече, Эрик кинулся на Нифера, который снова оттолкнул его, отбрасывая назад. Он упал на спину, но, быстро встав, повторил свою попытку и тут же отлетел в другую сторону от рычащего мужчины-волка.

Но он снова подорвался, видя лишь одну цель и чувствуя только злость: дикую, затягивающую, раскрывающую пасть и проглатывающую его целиком. Эрик даже не успел толком ощутить, когда перекинулся, выпуская наружу своего волчонка, заходясь воем и буксуя лапами по полу. Он только чувствовал, как желает сомкнуть челюсть на этом ликане, который посмел обидеть мать, снова!

Но грубая большая рука оказалась проворнее, хватая его за загривок и выкидывая из комнаты.

– Раз ты так любишь драться, мы найдем применение твоей прыти, мохнатое отродье.

Только он сунул нос в проем комнаты, как в него влетел тяжелый ботинок, отбрасывая к стене. И дверь закрылась. Эрик подбежал к ней и заскулил, начиная скрести проем, прыгать на ручку… Но все тщетно. Он рявкал и завывал, в перерывах вслушиваясь в звуки из комнаты. А там… мать кричала – сначала от боли, потом от чего-то другого, запах чего он тогда еще никак не мог разобрать сквозь узкую дверную щель…

Резкое снижение скорости впереди идущей машины, вспыхнувшей красными фарами, вывела его из задумчивости.

Эрик ударил по тормозам. Они въезжали в город, где в это раннее утро уже начинало уплотняться движение, плюс – начинались светофоры. Солнце уже захватило почти половину неба, вытесняя сумрак и обещая осенний теплый денек.

Девушка дремала рядом, и так она была красива в своем спокойном и расслабленном состоянии, что Эрику невольно захотелось дотронуться до нее, погладить по щеке, проявить нежность…

Он открыл окно и глубоко вдохнул прохладный свежий воздух, успокаиваясь, прогоняя воспоминания.

– Нет, черт подери, я не такой, как он, – тихо сказал сам себе, замечая, как открылись карие глаза и посмотрели на него, еще полусонные. И он им с удовольствием улыбнулся, ощущая, как поднимается настроение: – Доброе утро, детка.