Страсть Маргариты. Сгорая дотла

Серафим втянул воздух, накрывая мои губы ладонью, обхватывая лицо и зажимая пальцы на щеках, почти до боли. А притянув меня к своему лицу, он заглянул в глаза и зарычал:

«Тебя бросает из крайности в крайность. Хватит! Ты можешь посидеть спокойно и не провоцировать меня? Я, кажется, просил и на счет твоих штучек».

«Тебе понравилось?» – спросила я, продолжая свою коварную дерзость.

«Нет»

«Врешь. Признайся, что понравилось. Ты же хочешь…».

Серафим не дал мне договорить и оттолкнул, да так, что я упала перед ним задницей на пол, разливаясь смехом.

Я знала, что была права. Я – его слабость, непозволительная слабость, и именно поэтому он так себя вел. И мое маленькое превосходство было чертовски приятно ощущать, хоть в чем-то.

«И где же твоя жена, которая уже должна была устроить тут бурю в порыве ревности?»

И только я сказала эти слова, удобно лежа на полу и упираясь в него локтями, как рядом со мной выросла официантка, двигаясь слишком быстро для простого смертного. Я успела увидеть ее белые зрачки и блеск широкого ножа прежде, чем он опустился на меня… и успела дернуться, чувствуя, как лезвие проходит возле самого сердца, втыкаясь в пол за моей спиной, и слыша последний ее вздох и крики вокруг.

Подхватив за шею уже мертвое тело, которое стало заваливаться на меня, Серафим заглянул в глаза девушки, будто зная, что там нужно искать, и я увидела, как из девушки выплыло белое облако, взрываясь криком и энергией, обдавая ветром Серафима и все вокруг нас.

Вот и его жена, собственной персоны – думала я, хватаясь за рукоятку ножа трясущимися руками. Какого дьявола!? Неужели эти все случаи ее рук дело… рук… да у нее вообще нет рук! Она же призрак! Черт! Но нельзя было пропустить осознание того, что этот призрак находился в теле этой девушки. Верно? Или я что-то недопонимала?

Обдав нас шквалом ветра, ревнивица растворилась в воздухе. И все звуки резко стихли, давя на уши одними басами музыки. Жестоко отбросив тело девушки, Серафим склонился надо мной и потянул лезвие, вытаскивая из тела.

А в глазах проскользнул блеск волнения, который я смогла заметить.

«Ну вот, стоило о ней только вспомнить» – усмехнулась я.

«Ты дурочка, Маргарита. Бесстрашная и глупая дурочка. Ты понимаешь, что могла быть сейчас мертва?»

«Подумаешь» – заговорила во мне истерика. – «Твоя жена избавила бы тебя от соблазна. Это же она была, верно? Она уже совершает вторую попытку!»

«Мне жаль» – только сказал он.