Твоя любимая девочка

В конце концов, меня пока никто не заставляет даже раздеваться, а я всегда смогу сказать свое твердое «нет».

– Хорошо, я согласна, – ответила на выдохе. – Только у меня просьба – можно, чтобы Илью вытащили из подвала.

– Нет, – сразу ответил четко и беспрекословно, позволяя понять, что мои просьбы здесь ничего не стоят.

– Ну хотя бы кто-то может позаботиться о его ранах и накормить? Пожалуйста, я вас очень прошу.

– Ладно, сделают, только не ной. Лучше напиши список, что тебе нужно. Жить будешь пока тут.

– Но я не могу, у меня ведь еще работа…

– Забудь, – ответил суровый незнакомец, поднимаясь со стула и тем самым говоря, что наш разговор закончен.

***

Он как-то не сразу понял, что именно смущает в незваной гостье. Это ее возраст, эта еще девчачья глупость. Когда простые разговоры об интиме бросают в краску далеко не предвкушающего вожделения, а простого стыда. Он даже не удивится, если этот Илья был у нее первым и единственным. И все-таки, об этом самом интиме заговорил совсем не он.

Пока даже и понятия не имел, что именно делать с этой девчонкой. Такой молодой, еще неопытной. Но если захочется ее – возьмет не раздумывая. Если уж не возврат денег, те должны быть хотя бы отработаны. Тем более эта Полина сама озвучила свое предложение, он лишь привнес в него личные условия. И она на них согласилась.

И вот именно об этой ерунде он думает на важном совещании. Даже злит. Пора было переключаться. У них очередной заказ на поставку оружия. Сейчас все честно, заказ от самих верхов власти.

Решается количество, сроки и суммы. Немного обсуждений на военную тему. Про сегодняшние очаги боевых действий, где-то очень далеко. В такие моменты всегда невольно накатывали непростые воспоминая…

За спиной величественные и красивые горы. А у них тут перестрелка. Даже не так – бойня. От крови уже слепит глаза. Кажется, он ранен, но непонятно в каких местах. Патроны заканчиваются. Всюду ор и крики, своих и чужих. Всюду выстрелы и взрывы.

– Димка, справа! – кричал ему капитан.

 – Сука, справа!

Это оказалась шумовая граната. Взорвалась совсем неподалеку. Да еще следом получил прикладом по виску, когда и так уже на время оглох и ослеп. Правда, с последним все равно не повезло. Левый глаз так и не восстановился полностью. Теперь любой свет с того времени, особенно яркий, причинял боль. Днем на улице мог находиться только в очках. А солнце и вовсе не терпел. Но своего дефекта даже не собирался стесняться.