У палача за пазухой

 – Ты меня еще учить будешь?

– Не сравнивай прочих шлюх, которые готовы на всё и в любое время, с этим нежным цветочком.

Глеб усмехнулся.

– Вить, она жена Тихонова…

– И что? Заведомо тварь? Ты посмотри на неё, – сказал тот, показывая пальцем на монитор, где девушка стояла у окна, пытаясь что-то разглядеть, да то и дело бросала на камеру взволнованный взгляд. – Нежный цветочек… и это что значит? Что грубой силой её не возьмешь. Здесь нужна нежность, забота и внимание. А ты как? Наверняка в своем репертуаре – разделась, села, встала, ноги на ширине плеч…

Глеб скрипнул зубами.

Нет, конечно, другу он многое готов был простить, даже подобные шуточки, но почему-то не в этот раз.

– Еще слово – и я тебе врежу, – предупредил он. – Юля…

Стоило произнести её имя, и оно встало комом поперек горла. Он им попросту захлебнулся. Резко сдавило грудь, где быстро образовался болезненный ком. Даже поплыло перед глазами, заставляя опереться локтями о колени и опустить голову. Больше не хотелось ни говорить, ни выслушивать… только кого-нибудь медленно убивать.

Сизый сразу догадался, в чём дело. Молча подошел и стиснул его плечо.

– Ладно, я всё понял, – сказал Виктор. – Но ты действительно будь с ней поаккуратнее, хорошо? Девчонка не виновата, что попала в неправильное окружение. Давай, не буксуй.

– Да, – коротко и хрипло ответил он, провожая взглядом спину друга.

Юлия… ей всегда нравились долгие прелюдии. Нравились его жаркие поцелуи и нежные ласки. Только с ней он впервые познал, что это такое – заниматься с кем-то любовью до полнейшей истомы.

Она научила его обращать внимание на мелочи, замечать любое прикосновение, испытывать дрожь. Научила не просто сношаться, как животное, а упиваться женщиной, её наготой, улыбкой…

Ему так сильно её не хватало…

Под яростный рёв монитор полетел на пол. Туда же – всё, что попадало под руку. Едва не сорвал дверь с петель, которую толкнул рукой, отшвыривая в стену до характерного грохота. Всех прочь с прохода, даже Витьку со своим кофе.

Скорее выйти из клетки на свежий воздух. Быстрым шагом до лужайки сбоку дома, где находился летний душ. И плевать, что сейчас не сезон. Повернул кран и встал под ледяную воду, лишь бы остудиться, лишь бы вместо этого не пойти к девке Тихонова с одной целью – задушить. Чтоб ублюдок понял, какого это – терять любимую женщину.

***

– Чёрт, опять началось, – произнес Никита, выглядывая в окно.

А я до сих пор ничего не понимала.