Следующей зимой

Но как же убивает эта необходимость считать каждую копеечку!

Открываю сайт по поиску работы, ставлю галку «работа для студентов» и теряюсь от количества вакансий. Понимаю, что большая часть мне всё равно не подойдет, но начинаю методично изучать.

– Мари, Голди! – раздается задорный голос Звягинцева. Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Он присаживается на диванчик прямо рядом со мной. Я так удивлена, что не сразу понимаю, что у него просто не было выбора – место возле подруг занял Миша Шварц. Ох, дурацкая мышца в груди, перестань так стучать!

– Еще раз так меня назовешь!.

. – Злата прищуривает глаза.

– И что мне будет? – ухмыляется тот.

Я замечаю, что Шварц переводит взгляд с девушки на своего друга, выбирая, видимо, чью сторону занять.

– И она будет называть тебя Колокольчиком, – ржет Шварц.

– Змееныша на груди пригрел. Знал ведь, что когда-нибудь мне это боком выйдет!

– Здороваться не учили? – вмешивается Маша.

– Так виделись же! – произносит Шварц и кладет руку на спинку дивана, позади Златы.

Я стараюсь не пялиться на сидящего рядом парня, поэтому только догадываюсь о его эмоциях. Думается, он закатил глаза.

– Здравствуй, Мария. Здравствуй, Злата. Здравствуй, Алиса, – с театральной учтивостью произносит он, поворачиваясь к каждой и слегка кланяясь.

Девочки, передразнивая его, здороваются, и мне ничего не остается, как сделать то же самое. Я поворачиваюсь лишь самую малость, только чтобы не выглядеть хамкой. Н – неловкость.

Но никто этого не замечает.

– Пойдете за меня поболеть? – это Шварц обращается к Злате, я пытаюсь отвлечься на разговор, чтобы перестать думать о том, как мне некомфортно сидеть рядом со Звягинцевым. С печалью смотрю на уже остывшую пиццу – сейчас мне кусок в горло не полезет. Но всё же делаю глоток еле теплого кофе. Миша говорит об отборочных университета на соревнования по тяжелой атлетике. И я понимаю, что он говорит про эту пятницу, сверяюсь с расписанием.

– У нас лабораторная работа по статистике, – влезаю я.

Маша морщится, она понимает, что прогулять ее смерти подобно – Попов не простит. До этого года он ничего не вел у нас, но слава его идет впереди.

Чувствую на себе взгляд Звягинцева. Черт, прекратится это когда-нибудь? Почему я так реагирую, покрываясь испариной?

– Ну статистика – это святое, – усмехается он.

– У статистика прозвище Адский Гонщик, – уточняю я. – Знаешь почему?

Звягинцев пожимает плечами.