Холостячка

Хотя очаровательный старинный город мигом стал любимым местом Би, она не могла избавиться от чувства, будто окружающие обращают на нее особое внимание, молча осуждают и предпочли бы не видеть ее вовсе; в частности, официанты и книготорговцы в тесных кафе и магазинчиках с узкими проходами, где Би приходилось протискиваться бочком с крайней осторожностью, чтобы ненароком не столкнуть чью-то тарелку с шоколадным круассаном, при этом пуская слюни на хрустящие пирожные, пропитанные маслянистой начинкой, которыми каждое утро лакомились тощие парижане, нисколько не боясь потолстеть.

Всякий раз, когда Би заглядывала в кондитерскую за небольшим угощением, на нее бросали косые взгляды, а порой даже смотрели в упор, молча осуждая и словно говоря: «Гляди, до чего тебя довели твои угощения».

Впрочем, вдали от центра становилось проще. В районах у канала улицы расширялись, а темп жизни замедлялся. На больших бетонных парапетах у воды часто сидели студенты, смеялись и пили вино из бумажных стаканчиков.

Клиньянкур походил на один из таких районов. Миновав несколько кварталов от метро до блошиного рынка, Би заметила, что на нее никто не обращает особого внимания – все погружены в собственные мысли и заботы.

Снаружи блошиный рынок состоял из задних стенок палаток – темных листов фанеры и гипсокартона, – которые вытянулись вдоль дороги на целый квартал. Би даже усомнилась, что этот рынок такой уж удивительный, каким его описывали товарищи, однако, найдя вход и едва ступив внутрь, она почувствовала себя Алисой, попавшей в Страну чудес – в мир совершенно иной, полный диковинок и волшебства.

Рынок представлял собой лабиринт с проходами, которые пересекались совершенно случайным образом – казалось, куда ни поверни, ты всегда попадешь на новую дорожку с рядами бесчисленных ящичков, забитых медными ручками, со стенами из старинных картин маслом и с катушками шелковых лент. Сами палатки не походили на временные сооружения: некоторые окутывал плющ, иные – гирлянды, а другие, с оштукатуренными стенами и деревянными полками, были завалены книгами в кожаных переплетах, такими пыльными, что казалось, они покоятся здесь десятилетиями.

Бродя по лабиринту из лавок, Би чувствовала такой уют и спокойствие, будто вернулась в родные края, – ничего подобного она прежде не испытывала в Париже.

Она совершенно потерялась во времени и в какой-то момент внезапно заметила, что солнце уже начало опускаться, а продавцы потихоньку убирают товар.