Синий цветок

 – И с каких это пор меня тянет на приключения? Я точно рехнулась».

Видя замешательство девушки, Шон сказал:

– Я не буйный, честное слово.

Деметра рассмеялась, так забавно и по-детски прозвучало его заверение.

Шон тоже улыбнулся:

– Ваша напарница делала мне тест. Дважды. Со мной всё нормально. Я вас не обижу. Я просто не могу перестать о вас думать. Вы снились мне сегодня. Это словно наваждение. Ваше лицо вчера утром… оно не выходит у меня из головы, – последние слова Шон говорил уже взволнованно.

– Хорошо, давайте прогуляемся, – согласилась Деметра. – Сейчас, я только запрограммирую автопилот в машине, чтобы она поехала к моему дому.

Выставив маршрут в машине, девушка подошла к Шону, и они неторопливо пошли по дороге. Несколько минут шли молча, провожая взглядом машину.

– Деметра… – вдруг сказал Шон, – очень красивое имя. И вы очень красивы…

– Спасибо, – щёки девушки слегка порозовели.

– Кстати, вчера утром, когда я попросил подать денег, – начал неуверенно Шон, – в общем, вы не подумайте, я не попрошайка… Мы с друзьями поспорили.

Я проиграл, и они загадали, чтобы я попросил денег у первого встречного. Такие дурацкие мальчишеские шутки. А, вообще, у меня есть работа.

– Значит, вы работаете барменом в кафе? – решила сменить неловкость Деметра. – Напарница мне рассказывала…

– Да. Сколько себя помню, всегда зависал в этой кофейне. Она принадлежала ещё моим родителям. Кстати, может, перейдём на «ты»?

– Давай, – ответила Деметра.

Потом неожиданно для себя спросила: – Твои родители умерли? Ох, извини, я не хотела быть бестактной.

– Всё нормально. Мы ведь знакомимся, так сказать. Тем более, это было очень давно. Мои родители погибли в пожаре, как раз в нашем кафе. У них у обоих появились симптомы вируса Горгоны, когда мама была беременна мной. Они были из последних заразившихся. Постепенно они теряли эмоции. Отец потерял их полностью, когда мне было 10 лет. Мама продержалась ещё три года и тоже потеряла все эмоции окончательно.

– Это ужасно, – тихо сказала Деметра. – И ты рос в таких условиях…

– Да, это было ужасно, – согласился Шон. – Каждый день наблюдать, как родные люди становятся всё больше и больше равнодушными. Это сродни жестокости, только хуже. Их ничего не волнует. Им всё равно. Мои успехи в школе их абсолютно не интересовали. Кафе, которое они очень любили, также перестало их волновать. Но только они были не виноваты. Я не мог на них злиться.