Америка. Отчет оголтелого туриста. Иронические записки

А что, не съездить ли мне на самом деле в отделение милиции? Когда-то я там был, вклеивал фотографию в паспорт рубежа 25-летия. Даже интересно, что думают там о моей персоне. Если грехов по моей части там нет и в федеральном розыске я не нахожусь, то пусть письменно об этом и сообщат.

В отделении милиции по вопросам всех справок дежурный порекомендовал обратиться к моему участковому.

Ну, что ж, заодно познакомлюсь со своим участковым. Мне сразу представился образ эдакого легендарного мудрого Анискина, обаятельного «деревенского детектива», любимого телезрителями многих поколений страны.

Опорный пункт отделения милиции образца 95-го года располагался в подъезде жилого дома и представлял собой наглядное пособие того, как не надо жить и работать. Перечислять ветхие и разбитые предметы интерьера пункта труднее, чем описывать детали новизны и целости антуража, которых попросту не было. Ещё труднее жителям нашего микрорайона, по-моему, было опереться на такой, с позволения сказать, опорный пункт.

Развалины древнего римского Колизея выглядят ныне свежесохранившимися.

Среди всей этой революционной свалки изделий отечественной деревообрабатывающей промышленности, вполне пригодных для сожжения в старой доброй русской печи, и перекошенного металлического сейфа эпохи «секса в нашей стране нет» сидел тщедушный «Анискин» с печатью глубокой нужды на лице и одной маленькой звёздочкой на погонах.

– Товарищ «капитан», я к вам и вот по какому делу, – я поздоровался и представился: – Житель вверенной вам территории – Фирсов Алексей Олегович.

Борец с нарушениями правопорядка медленно перевёл взгляд со стены на стоящую у его стола табуретку, таким образом предлагая присесть. Воспользовавшись предложением его «красноречия», я стал излагать причину моего появления. Излагал её минут пять и закончил словами:

– И если я не преследуюсь органами за бандитизм со взломом, прошу выдать мне справку, подтверждающую мою законопослушность, с печатью вашего могучего ведомства.

Во время моего рассказа младший лейтенант отрешенно смотрел в стенку и, даже когда я завершил свое повествование, не проронил ни слова, упорно держа взгляд в одном направлении.

Молчание длилось, и мне уже стало казаться, что он немой. А тот ли это «Анискин» вообще, и не придется ли мне заново пересказывать содержание предыдущей серии кому-нибудь другому?

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля… -пропел я, пытаясь вывести его из состояния задумчивости.