Москва-1939. Отчет оголтелого туриста

Тот самый Алехан Орлов, который мимоходом сморкался в оконную форточку на прохожих, тот самый богатырь Орлов, который всегда выходил победителем в кулачных боях, тот самый Алехан, который пил водку обеими ноздрями, и тот, кто в ту памятную июньскую ночь переворота 1762-го года примчался в карете в Петергоф, разбудил Екатерину словами – Одевайся, баба! Пора вставать! Сграбастал её в карету и повёз в столицу, где гвардия уже подготовлена была присягать Катерине. По дороге во встречной коляске им попался владелец питерских притонов саксонец Нейман:

– Ты куда в такую рань, Алехан, блядей везёшь?

– До первой ямы, – отвечал будущий граф так, что Екатерина в карете за занавесками расхохоталась.

 – Знай, помалкивай, саксонец. Завтра всё узнаешь.

Знатоки предсказывали, что триумф правления Екатерины будет, ну, день, от силы два. Риск взойти на плаху у всех заговорщиков был смертный. А оно вон как оказалось – почти на 35 лет протянулось царствование. Да и в историю России Екатерина II навечно вошла, как популярная и славная императрица.

И только одному сержанту Алехану Орлову известно, что произошло в Ропше, куда он сопровождал свергнутого, но живого императора Петра III. И где тот сделался неживой. И только одному ему известен страх, когда его – спустя 35 лет, уже престарелого графа по смерти Екатерины вызвал из Москвы в Петербург новый император явиться перед царственными очами. Потому что новый император Павел – сын того Петра III, про которого ты Катерине отписывал, что мол, матушка, его больше нет на свете, что, мол, мы были пьяны, а он заспорил и не успели мы разнять, а его уже не стало… И Павел прочитал эти письма былых времён переворота 1762-го года.

На счастье графа, император Павел не стал лишать жизни Алехана, а только поглумился над старым Орловым. Во время перезахоронения останков отца своего заставил в летах хромающего графа пешком нести перед гробом императорскую корону из Александро-Невского монастыря до Зимнего дворца. А из дворца потом и в крепость. И на всём пути перед зеваками и толпой заставил быть предметом утончённой мести и язвительных улыбок. А после погребения Алехан должен был немедленно уехать и не появляться на глаза Павлу более уж никогда.

Алехан Орлов не получил приличного воспитания, не учил иностранные языки и своими простыми солдатскими манерами ввергал в шок благородных дам при дворе, с той же лёгкостью, что свергал с них платья, однако за деяния свои был обласкан императрицей.