Геометрия первой любви и операция «Дочь». Из-Вращение чувств

Ну так вот… Нас совершенно случайно, ну, знаешь. как это бывает… Чисто из вежливости… Брат познакомил. Я хотела просто поздороваться с парнем и маму догонять. Она уже наши места в ряду занимала. Подняла глаза… А он на меня, как на шедевр искусства, смотрит. Знаешь, как это бывает! Вздыхаешь… Аж до самого живота… Да так и остаёшься стоять. С открытым ртом, полными лёгкими и распахнутыми глазами. И тут меня такая волна накрыла! Я не знаю, покраснела я или нет, но всё тело в жар бросило.

– Наверное, сама испугалась?

– Ещё бы! Стоит барышня с открытым ртом, почти не дышит, и нагревается… как старая спиральная плитка.

– Что он дальше сделал? Сказал что-нибудь? Подмигнул?

– Вот опять ты со своими американскими штучками! Если бы он стал подмигивать, я бы второй раз ни за что с ним не встретилась! Это не в нашей традиции. Это вульгарно!

– Это ты опять со своими чеченскими штучками! И ничего не вульгарно! Весело!

– С последним я согласна. Весело! Вот именно! Весело! Но когда тебе кто-то в сердце заходит, как в свой собственный дом, и все твои эмоции себе подчиняет, это не может быть весело! Это страшно.

– Так вы и стояли, как два перегретых балбеса?

Саният накинулась на подружку, шутливо толкая её в грудную клетку маленькими кулачками. Девочки завозились, подначивая друг друга. Комната наполнилась приглушёнными всплесками хиханек и хаханек.

В комнату вошла Лина.

– Секретничаем? Или дерёмся?

– И то, и другое, – давясь очередной волной смеха, буркнула Саният.

– Может, и я на что-нибудь сгожусь? – весело поддержала игру Лина. – Я ведь и то, и другое умею: секреты хранить и драться ещё не разучилась.

– Маам! Ты не могла бы нас одних оставить? Поболтать хотим.

– Так и я поболтать хочу. О мальчиках. О разбитых сердцах…

– Да не говорим мы о разбитых сердцах! – сморщив носик и смешно подтянув пухленькие щёчки к ушам, настаивала на своём Саният.

– Мы об обогревательных приборах спорили, – давясь смехом, поддержала подругу Винсия.

– Так и я о том же, – улыбнулась Лина. – В том смысле, что нет на свете лучшего прибора, чем сердце. Поэтому так больно, когда его кто-то разбивает. Становится очень холодно и страшно… Есть ядерная зима, а есть бессердечная. Не знаю, какая опаснее.

– А Вам кто-нибудь сердце разбивал? – тихо и серьёзно спросила Винсия.