Они слышат. Сборник рассказов

Первым из окна вылетел мальчик лет пяти-шести, заходясь отвратительным, ввинчивающимся в уши визгом. Когда его тельце глухо хрустнуло об землю, следом прыгнула молодая женщина – вероятно, мать, милосердно прикончившая собственного ребенка прежде, чем лишить жизни саму себя.

Но Тоня не могла ее осуждать. Даже с девятого этажа она видела, что кожа мальчика стала изжелта-серой. Это означало, что ему уже не помочь.

Информация о цвете кожи была единственным полезным сведением, которое Тоня успела увидеть в Интернете.

Были еще «гениальные» выводы о том, что именно вода стала причиной загадочного заболевания, за пару часов охватившего все человечество. Даже чувствуя первые признаки недомогания, люди продолжали полоскать горло, чистить зубы и заваривать чай водой, в которую уже просочилась ее загадочная мутная сестра – но в таких мизерных количествах, что никто и не заметил, пока не стало слишком поздно.

Такой вывод Тоня сделала из собственных наблюдений. Написать об этом в Интернете никто не успел – все случилось слишком быстро.

Скорые перестали приезжать уже через пару дней после начала паники. Интернет-активность продержалась примерно на полсуток дольше. Потом в дома перестали подавать электричество. Пик всеобщего отчаяния, убийств и самоубийств пришелся день на четвертый-пятый. Тогда же земля внизу начала покрываться слоем той же мутной воды, которая уже почти неделю убивала человечество. Никто не знал, что она собой представляет и откуда прибывает. Тоня тоже не знала, однако ясно понимала, что теперь пути к спасению отрезаны окончательно.

На шестой день еда в Тонином холодильнике испортилась. Через семь дней стихли последние стоны в соседних квартирах. Через восемь дней исчезли даже голоса птиц, остался лишь тихий плеск воды снаружи. К тому моменту ее общий уровень, покрывающий землю, поднялся до подоконников на первом этаже. Непроглядно-мутная, она похоронила под собой асфальт, бордюры, клумбы и газон. Если бы кто-то отважился выйти на улицу, ему пришлось бы плескаться по плечи в этой дряни.

Но в живых уже не осталось никого, кроме Тони, которая даже за пределы своей квартиры не выходила последние два года.

На десятый день начали иссякать запасы круп и консервов. На двенадцатый Тоне хватило мужества признать, что пополняться они не собираются.

Пришла пора изменить своему затворническому образу жизни, пока он не стал причиной ее смерти.

За дверью квартиры царила тишина. За стенами тоже.