Они слышат. Сборник рассказов

Оттуда тянуло чем-то настолько мерзким, что Тоня решила не проверять, обнаружится ли там склад гнилого мяса или же труп со вскрытыми венами.

В паре квартир Тоня нашла даже врачей в белых медицинских скафандрах.

Первый свернулся клубочком на узком драном диване в гостиной. В спальне этой же квартиры Тоня нашла два лежащих на кровати тела. Подушки были залиты черной рвотой, а одеяло усеивали крупные дыры. Такие же дыры украшали и скафандр мертвого врача.

У врача из другой квартиры тоже были дыры в скафандре – только узкие и малочисленные.

Похоже, их нанесли ножом. Других тел в квартире не обнаружилось.

Кто и за что убил врача, Тоня так и не поняла.

В несколько запертых квартир Тоня проникла через балконы соседних. Мутная вода тогда еще плескалась на уровне второго этажа, поэтому можно было спокойно перелезать через перегородки балконов. К сожалению, большинство дверей и окон оказались с ударостойкими стеклами, разбить которые Тоня не смогла.

Сейчас, когда ее желудок скручивало от голода, она жалела, что не проявила тогда больше изобретательности и не обнесла все квартиры в своей девятиэтажке.

Месяц назад она могла спокойно спуститься до третьего этажа. А на сегодняшний день в ее распоряжении остался лишь один этаж – девятый. Бетонная лестница, уходящая вниз, упиралась уже не в пролет восьмого этажа, а в непроглядную мутную воду, любой контакт с которой означал мучительную долгую смерть.

Тоня надеялась, что рано или поздно вода остановится или пойдет на убыль.

Она прекрасно осознавала всю глупость этой надежды, но также осознавала, что если перестанет надеяться, то сойдет с ума от страха.

А пока вера в лучшее придавала ей сил, она могла действовать. И верила, что вода, упавшая с неба, окажется прозрачной. Это будет означать, что она пригодна для еды и мытья.

Очнувшись от воспоминаний, в которые ее затягивала голодная слабость, Тоня поднялась по железной лесенке к люку, раскрыла его и вышла на крышу.

На нее дохнуло болотом.

Пластиковые ведра и разноцветные тазики пестрели на неровном покрытии, как игрушки в песочнице.

Они были полны до краев.

Полны густой, непроницаемой, мутной воды.

Так Тоня и стояла над ними, отказываясь верить в увиденное, пока из глубины тазика не вынырнуло грязное бабушкино лицо. Уставившись на Тоню одним, полным упрека, мутным глазом, оно сказало:

– Ишшпащкать.

Тоня отшатнулась так резко, что упала на жесткую поверхность крыши, содрав локти до ссадин.