Они слышат. Сборник рассказов

После смерти от брата мне остался единственный подарок – деревянный брелок в виде птеродактиля. Брат вырезал его своими руками. Я не расставался с этим брелоком уже больше десяти лет. Сам не знаю, почему. Возможно, он служил мне своеобразным напоминанием о том, что мир не так уж плох.

В общем, тогда он тоже валялся у меня в кармане.

Ну, сжал я свой амулетик покрепче и зашагал наудачу, куда глаза глядят.

Удача случилась. Ноги сами принесли меня к автовокзалу, на котором я высадился много часов назад. Он был закрыт, но в примыкающей сторожке горел свет.

Я постучался, мне открыла женщина лет под пятьдесят. Едва не упав на колени, я расписал свое бедственное положение и попросился меня переночевать на вокзале за любую плату. Сторожиха оказалась доброй. От денег отказалась и на вокзал пустила просто так.

Я чуть не плакал от счастья. Наконец-то кошмарная пытка холодом прекратилась.

– Ты только свет не включай и никого не впускай, – предупредила сторожиха. – Там вон автомат стоит, выпей кофе, согрейся.

Я был готов расцеловать ее. Да я в раю, черт возьми!

В углу действительно стоял автомат с дешевым кофе в пластиковых стаканчиках. Пить эту бурду я не стал, а просто сел на пол и прижался к теплому автомату.

Вокзальчик был крохотный, с грязными застекленными стенами. Снаружи не горело ни одного фонаря, а потому в здании царила темнота. Убаюканный такой идиллией, я задремал.

Проснулся я от того, что входную дверь кто-то дергал. Не ломился, не колотил со всей дури, а слабо так, неуверенно дергал.

Я вспомнил распоряжение сторожихи: «Свет не включай и никого не впускай». Так что кем бы ни был мой посетитель, пускай идет в пешее эротическое. Игнорируя дергающуюся дверь, я плотнее натянул капюшон и попытался снова заснуть, как вдруг услышал голос:

– Впусти меня. Мне очень холодно.

Голос был высокий, тонкий, явно детский. Дверь еще раз дернулась, и голосок снаружи повторил:

– Впусти меня. Мне очень холодно.

Тут я дрогнул. Пусть я был циничной сволочью, но все-таки моя совесть еще не окончательно сдохла.

Во всяком случае, не настолько, чтобы я смог спокойно спать, когда за дверью умирает от холода ребенок.

– Впусти меня. Мне очень холодно.

Да, я знал, что там было АДСКИ холодно.

Ребенок выговаривал слова немного шепеляво, с каким-то акцентом, но это меня не смутило. Мало ли тут гастарбайтерских отпрысков без присмотра бегает? Больше смутило то, что он, как заведенный, повторял одни и те же слова.