Школьные тайны и формула нелюбви. Из-Вращение Чувств

Да у меня и «психотип» – не в том смысле, что я типа «псих», а в смысле психологических подходов к учащимся – другой.

– Так вот именно поэтому директор школы, миссис Вия, попросила назначить в этот класс Вас, миссис Ти. Во-первых, она из Латвии, училась когда-то в Москве, и она верит в российскую методику обучения. Во-вторых, в этом классе учатся её дети.

Начальница покраснела, опустила глаза и откашлялась.

– Её не совсем простые дети… Вернее, её совсем непростые дети… Вернее…

Тут начальница твёрдо посмотрела на посетительницу и скомандовала:

– Приступайте завтра! Проблемы будем решать по мере поступления.

Но лучше бы, чтобы их не было.

И она подтолкнула Тину к двери, чтобы та не успела открыть рот.

Вот в эту Золотую Рощу она сейчас и направлялась. Одна мысль её согревала: «Хорошо, что это школа Рощи. Всё-таки не Чаща. Из Чащи можно и не выбраться». Шёл третий год её пребывания в Калифорнии, куда она приехала по приглашению давних американских друзей. Начало её пребывания в золотом штате совпало с началом грандиозной школьной реформы, которая требовала укомплектовать школы двуязычными учителями.

Началась охота за преподавателями, говорящими на испанском языке. Тина оказалась в этой немногочисленной группе.

После двух лет работы Тина Ивановна была уверена, что каждый год должен бы считаться за два. Как для тех, кто работает в России на Севере.

Одно вождение выматывало так, как ни один самый пакостливый «Вовочка с последней парты» не исхитрился бы этого сделать. Конечно, это была сугубо её проблема, но проще от этого она не становилась.

Каждый раз, беря себя в руки в тот момент, когда руки брались за руль машины, Тина почти с нежностью вспоминала потрёпанные российские автобусы, лениво ползущие трамваи и даже бесшабашные, уродливые маршрутки. А московское метро казалось раем, только подземным.

В тех местах Калифорнии, где она жила и работала, ничего из перечисленного просто не было. Была, зато, очень меткая поговорка: «You drive or you die». Либо води машину, либо умирай.

Конечно, когда до ближайшей булочной – не меньше двадцати километров, а большинство дорог не манили пройтись по их тротуарам потому, что их, тротуаров, просто не было, о свободе выбора транспортного средства и не мечталось. Демократии было много. Выбора – мало.

Тина научилась совмещать обе части американской поговорки, выкинув из неё союз «либо» и заменив его на «и». Она водила машину и каждый раз чуть-чуть умирала от страха и напряжения.