Что случилось в Вегасе…

Она выглядела так соблазнительно, что в паху у него снова все напряглось, несмотря на то что за эту ночь он овладел ею столько раз, что сбился со счета. Он сделал бы это снова, но было уже слишком поздно.

Он провел ладонью по ноге Эви, и та довольно вздохнула.

– «Старлайт» закрывается в четыре часа. Нам пора одеваться.

На щеках Эви проступил румянец смущения. Его удивило, что женщина, которая всего несколько минут назад царапала ногтями его спину и кричала в экстазе его имя, не могла теперь смотреть ему в глаза.

– Да, хорошо. Дай мне пару минут. – Схватив свои вещи, она побежала в ванную.

Ник полюбовался ее обнаженной фигурой, а когда она скрылась за дверью, тоже собрал свою одежду. Надевая через голову рубашку, он обнаружил на ней посторонний запах. Это был запах духов Эви. Легкий и ненавязчивый, но в то же время волнующий и головокружительный. В общем, такой же необычный, как сама Эви.

Она ведет себя то как дерзкая обольстительница, то как стыдливая скромница, но, несмотря на это, в ней чувствуется искренность.

Временами она кажется осторожной, даже нерешительной, но в ней есть авантюрная жилка. У нее протяжное техасское произношение, но иногда акцент пропадает. Это наводит на мысль, что она не является уроженкой Далласа.

Поначалу он думал, что она принадлежит к южной аристократии, о которой он много слышал. Она элегантна, вежлива, обладает внешним лоском и хорошими манерами. В то же время у нее, в отличие от представителей потомственной денежной аристократии, нет уверенности в собственном превосходстве.

Она не похожа на человека, который считает себя лучше других только потому, что его прадедушка когда-то владел половиной города.

Ник предпочитал иметь дело с нуворишами, поскольку сам к ним принадлежал. Биологически он был связан с потомственной аристократией, но не признавал эту связь.

Эви вышла из ванной. Она оделась и привела в порядок волосы, но все равно выглядела так, словно несколько часов занималась сексом. Ее губы припухли от поцелуев, а кожа нижней части лица была красноватой от соприкосновения с его щетиной.

Все еще не глядя на него, Эви достала из-под столика свои серебристые босоножки и взяла сумочку.

– Я готова, – сказала она, обуваясь.

– Не торопись. В дверь никто врываться не будет.

– Я просто не хочу, чтобы у Дэйва возникли проблемы из-за того, что он нас сюда впустил.

Ник сдержал улыбку.

– Вот. Возьми. – Протянув ему пустые стаканы, она принялась поправлять подушки на диване.