Фактор страсти

– Ты любишь изображать идиота.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Потому что вопрос идиотский. – Лимузин остановился у дома Маршалла-старшего. – А теперь мне надо идти и сражаться с последствиями всего этого.

– Похоже, сенатор немного недоволен. – Итан саркастично хмыкнул. – Это хорошо.

– Для тебя, возможно, для меня – нет. Мне не хочется терять время на глупую прессу. Добиться его переизбрания – моя задача.

– Ты работаешь на него по доброй воле.

– Да, потому что я способен видеть кое-что, кроме мелких интересов и детских капризов.

Итан что-то пробормотал, но Брейди это уже не интересовало. Он сухо попрощался и прервал связь. Итан не способен за своими собственными проблемами с отцом увидеть более широкие горизонты. Возможно, Дуглас Маршалл был не очень хорошим отцом, но он был прекрасным сенатором. Наследие деда, как ни странно, попало в надежные руки.

В этом все дело, а Итан не желает понять.

Дед был львом в сенате, и отец продолжил эту традицию. Пока он остается ей верен, Брейди будет бороться за то, чтобы Дуглас сохранил свое кресло.

Следовательно, надо переключить внимание с Эспин Бридлав на серьезные дела.

Брейди взлетел по лестнице, шагая через две ступеньки. Дверь кабинета отца была открыта, оттуда слышались голоса. Войдя в кабинет, он удивился: сенатор, Натан и новые консультанты уже сидели за круглым столом для совещаний.

И, судя по пустым чашкам из-под кофе, включенному компьютеру и куче бумаг на столе, они работали уже давно.

– Я опоздал?

Джейн, одна из консультантов, которых Брейди пригласил только на прошлой неделе, взглянула на него несколько удивленно. Натан только пожал плечами. А отец был раздражен, как всегда:

– Твоя подружка-хиппи устроила эдакую бурю…

– Буря утихнет.

– Возможно, но мне надоело видеть и ее лицо, и твое каждый раз, как я смотрю новости.

В доказательство своих слов отец включил телевизор. На одной стороне разделенного пополам экрана появилась Эспин, трусившая за ним, когда они выходили из здания, а потом их сковали наручниками. На другой стороне демонстрировался ролик, в котором говорилось о глухоте конгресса к многочисленным протестам. Дикторша раз пять упомянула Маршаллов, словно это была их вина.

Потом на экране появилась Эспин.