Фактор страсти

Работать на систему – значит вступить в противоречие с самой собой. Моя голова этого не выдержит. А у родителей будет инфаркт.

– Ну, считайте, что вы внедряетесь в стан врага. Подумайте, сколько сведений вы получите о внутреннем устройстве системы. Со временем вы сможете использовать их против нее.

На сей раз его шутка рассердила Эспин. У нее вновь возникли подозрения.

– Вам, кажется, очень хочется, чтобы я взялась за эту работу. Почему?

– Я не пришел бы к вам, если бы не хотел.

Она скрестила руки на груди:

– А какая вам от этого выгода?

– Лично мне? – Он пожал плечами.

 – Я как руководитель кампании хочу выиграть выборы. Вы способны в этом помочь. Честно говоря, выиграют все – я, вы, сенатор Маршалл, добрые жители штата Виргиния.

Эспин стало стыдно. Она знала, что в политике есть много профессиональных лжецов, но у нее не было причин не верить Брейди. Он мог бы, например, в пятницу добиться, чтобы ее арестовали, но ничего не сделал. Вместо этого обещал предоставить ей возможность изложить свое дело в офисе сенатора.

А теперь он предлагает выход, как успокоить это безобразие.

Но работать на каменную стену, которую она всю жизнь пыталась разрушить…

С другой стороны, это временная работа. Выборы состоятся через пять с небольшим недель. Это не значит, что Эспин продает душу дьяволу. Если не получится, она ничего не теряет. Система не может игнорировать ее сильнее, чем игнорирует сейчас. А если, как утверждает Брейди, из этого что-то выйдет…

А родители? С ними предстоит неприятный разговор.

Но они на Гаити и пробудут там еще долго. Все будет позади к тому времени, как они вернутся. И почему не попробовать добиться перемен, находясь в гуще событий?

– Ну? – поторопил ее Брейди.

И вернул Эспин к личной проблеме. Сможет ли она работать с Брейди и не думать о нем каждый день? Конечно, есть шанс, что она будет редко видеться с ним или не видеться вообще.

«Похоже, я себя уговорила», – вздохнула Эспин.

– Хорошо. Я принимаю ваше предложение.

Эспин смотрела на Брейди весело и подозрительно одновременно, что его, в общем, не удивило. Удивил тот краткий миг, когда она позволила маске упасть и взглянула на него, как на сладкое кушанье, которое ей очень хочется съесть, несмотря на мысли о поглощенных калориях. Это было эхо того чувства, которое испытывал он сам, из-за которого был готов поискать другой план выхода из кризиса.

– Что ж, хорошо. Пресс-конференция завтра в десять утра.