Скрещенные кости

Она здорово взгрела Луиса, когда узнала о его планах, но после недавнего побега пиратки, казалось, его уже ничто не остановит. – Ты тоже станешь Разведчиком? Клянусь, в этих людях не осталось души. Всего несколько лун назад они сожгли тот небольшой торговый порт в северной гавани.

– Ой, ну ладно тебе, Лори. Они помогали сбежавшим пиратам, – он потер виски, будто от разговора у него разболелась голова. – Мы уже обсуждали мое поступление на службу. Нам действительно нужно снова к этому возвращаться?

– Обсуждали, действительно.

Однако пару дней назад твой отец сказал мне, что ты все равно намерен сделать это. – Она ткнула его в мощную грудь. – А мне обещал, что подумаешь.

– Я подумал и принял решение.

– Идиотское, – у нее скрутило желудок от понимания, что он принял не то решение, на которое она рассчитывала.

– Оно мое, не твое.

Проходившие мимо работники порта замедляли шаг, блуждая взглядами по паре, ссорившейся посреди дороги. Луис заметил это и понизил голос.

– Понять не могу, почему ты так очарована Церулией.

 – Он склонил к ней лицо. После долгих часов копчения в отцовской лавке от него пахло дымком и горелым деревом. А когда станет лазутчиком – добавятся запахи огня и разрушения. – От пиратов одни неприятности. Они воруют. Убивают. Топят целые корабли с вооружением, необходимым для защиты нашего народа.

– Защиты нашего народа? От чего?

– От них.

Лорелея закатила глаза.

– Ты принимаешь на веру каждую историю, рассказанную пьяным матросом в кабаке? Да половина из них своими руками убивала людей.

Я разочарована тем, что именно ты принимаешь за истину.

– Один солдат погиб во время побега Циллы Абадо. Он был мужем и отцом. Ее команда выставила наш флот на посмешище. Какие еще доказательства их порочности тебе нужны?

– Почему они вообще сразу решили повесить ее, Луис? В чем состояло ее преступление? В том, что она одна из них?

Луис неловко переступил с ноги на ногу.

– Сам их образ жизни несет насилие и хаос.

– Подобные обобщения ведут к ненависти, а ненависть к… – вздох Луиса прервал ее.

Он отвернулся и прищурившись смотрел вдаль, будто там было нечто, что помогло бы ему придумать достойный ответ. Затем Луис стиснул зубы и повернулся к ней.

– Тебе всего семнадцать, ты слишком наивна. Поймешь однажды.

– Что, прости? – она стиснула зубы от закипавшего внутри гнева. – Не смей обращаться со мной, как с глупым ребенком. Ты старше всего на два года, а дружим мы всю жизнь.