Стиратели. Исчезнуть без следа

Ли Кидон поднес руки к лицу, изображая лошадиные шоры. Он внимательно смотрел на Кан Чхиу. Писатель должен был оценить его рассказ по достоинству. Кан Чхиу сунул руку в карман, но затем снова вытащил и захлопал в ладоши.

– Это все? Молодец. Аплодирую стоя.

– А к-как же оплата?

– То, что ты мне тут вещал, это не история, а так, информация. В истории должен быть герой, злодеи, проблема, какая-то динамика. Я думал, ты мне содержание диссертации пересказываешь. Чуть не уснул.

– Р-разве информация ничего не стоит?

– Не по моим стандартам.

Я же не нон-фикшен пишу, а художественную литературу. Поэтому я готов платить за историю, но не за информацию.

– Если так, то д-даже когда у меня появится действительно стоящая информация, я вам не скажу.

– Ты что, угрожаешь мне?

– Нет, не угрожаю. Просто предупреждаю на будущее.

– Будущее… Почему-то это слово кажется мне таким странным. Вспомни, что я говорил, когда поручал тебе это задание. Как следует выполнишь работу – сможешь многого добиться.

Посмотрим, чего ты стоишь.

Кан Чхиу вышел, напоследок хлопнув стирателя по плечу. Он направился к лестнице. На холоде у него сразу же покраснел кончик носа. То, о чем рассказывал Ли Кидон, было ему в общих чертах известно. Он впервые слышал словосочетание «Пиктус Лэер», но вот о том, что такое «лэер», или «слой», Кан Чхиу знал уже давно. Вдруг на ум пришла утренняя строчка из книги: «Я надеюсь. Мы его похоронили». Спускаясь со второго этажа на первый и вспоминая мрачное предсказание, он чувствовал, будто спускается под землю.

7

На следующий день Кан Чхиу первым делом отправился по тому адресу, который дал ему Ли Кидон. Он почти не спал. Стоило погрузиться в сон, как из темноты начинал доноситься голос. Ему не удавалось ни понять, кому он принадлежит, ни разобрать слова, но это совершенно точно был человеческий голос. Кан Чхиу уснул только под утро и проспал всего два часа. Он принял душ и почти сразу вышел из дома.

Предсказание в книге было еще более зловещим, чем вчера, причем на обеих страницах. Слева на третьей строке было сказано: «А вместо этого она разгорелась еще сильнее и стала опасной»[2 - Из повести Астрид Линдгрен «Ронья, дочь разбойника», перевод Л. Брауде и Н. Беляковой.], – а справа: «Неужто для этого надобно проливать кровь, покуда все не погибнут?»[3 - Там же.]. Даже книжка, которую он с удовольствием читал в детстве, не сулила ничего хорошего.