Твои потухшие глаза

Передо мной стоял парень примерно двадцати, двадцати пяти лет с довольно прокачанной мускулатурой и выразительным лицом, но после всех этих слов его облик не вызывал ничего, кроме отвращения.

– С этого момента я – твой хозяин, все стабильно: я говорю ты делаешь, не задавая вопросы, уяснил? – Я что тут раб что ли? Злость достигла пика кипения. Но так как мои руки крепко держали, ими я воспользоваться не мог. Что я сделал?

Ну, в принципе, ничего особенного. Просто выпустил одинокие слюнки наружу. А именно – плюнул ему в лицо.

По его взгляду я понял, что он меня убьет. Не просто убьет, а медленно и мучительно. Страх не на шутку овладел мной. Но вместо этого он встал и бесшумно отошел от меня. Эмм… Меня не будут бить, да?

Рано я расслабился. Ко мне подошли шестеро парней. Они были гораздо старше меня.

Шестеро, мать вашу. ШЕСТЕРО!

Первый удар между рёбер. Не могу дышать. Плююсь кровью. Второй удар был откуда-то сзади. Скрючиваюсь от боли и снова падаю на колени. Следующий удар был по лицу. Но он был нанесен с такой силой, что, кажись, последние мозги вытрясли.

Толстая струя крови начала течь из носа без остановки. Затем удары синхронно повторяли, стараясь попадать в больные места. Столько физической боли я еще не испытывал еще никогда.

Но ни одного крика так и не вырвалось из моего рта. Если бы я закричал, то последняя капля гордости утекла бы в неизвестном направлении. Это бы разрушило меня окончательно.

– Не переживай, дальше будет еще приятнее.

– Рабом я точно быть не собираюсь, – хотел тогда проговорить я, но вместо этого глотал собственную кровь.

Не дождется. Ни за что. Никогда. Ненависть растекалась по венам, впитываясь в кровь. Тлен поглощал изнутри. Но, как оказалось, умирать за свои ценности, был не готов.

– Я согласен, – я больше не мог терпеть эту боль.

– Эх, ты, сразу бы так, – он опять поднял меня за волосы, – придется тебе теперь школу недельки две прогуливать, – я никак не мог понять смысл его слов.

– Не пойдёшь же ты в школу с такими отметинами, – пояснил парень, но это скорее не совет, а угроза, – ладно уж, тогда хватит с него, парни, – мне ничего не оставалось, как наблюдать за их отдаляющимися фигурами.

Я пытался встать, но не мог. Глаза закрывались сами собой. Неужели, это конец? Умру, как собака, в лужи собственной крови на заброшенном складе? Теперь я понял, что у суицида все-таки есть плюсы: ты сам выбираешь, где и как тебе умирать.

Встать, нужно встать. Нужно хотя бы попытаться.