Ануш

Единственным положительным моментом стало то, что Абдуззакир, перед отъездом Файзали, оставил его семье пару килограммов риса, столько же муки, гороха и немного растительного масла. По местным меркам семья доктора стала просто богатой. Это был своего рода аванс за «вызов врача на дом». Этого количества продуктов должно было хватить на некоторое время, а при должной экономии на долго. С другой стороны, данный факт вызывал дикую зависть у соседей.

Ануш (Андрей уже начал привыкать к этому имени) чувствовал себя гораздо лучше.

Он уже чаще бывал на улице и даже помогал Зухре и Мадине по хозяйству. С окружающими он общался мало, он практически все понимал, что ему говорят, но отвечать старался коротко избегая длинных фраз.

В то утро он вместе с Мадиной собирали хворост в небольшом лесу, произраставшем на горном склоне недалеко от лагеря беженцев. Они набрали уже большую вязанку и возвращались домой. Всю дорогу он весело болтали переходя то на русский, то на таджикский язык.

Погода портилась, и они поспешили вернуться в лагерь беженцев. Уже на подходе к лагерю Ануш почувствовал неладное. Большая толпа людей собралась возле их палатки. Ануш с Мадиной ускорили шаг. Подойдя ближе они услышали громкое рыдание тети Зухра.

Зухра стояла окруженная толпой беженцев и громко причитала. Расталкивая людей локтями Ануш протиснулся сквозь нежелающих уступить дорогу людей к Зухре. За ним пробивалась Мадина. Бросив хворост на землю она подбежала к матери и стала трясти ее за плечи.

– Что случилось, мамочка? – вскрикнула Мадина.

Зухра даже не реагировала. Она продолжала сидеть на холодной земле и причитать. Прислушавшись к ее стенаниям Ануш разобрал только пару слов: «Пропало…», «что делать?..». Он подошел к Зухре, наклонился над ней и тихо спросил по-русски:

– Тетя Зухра, что произошло?

Зухра посмотрела на него залитыми слезами глазами, и указала рукой на палатку.

– Там … – только произнесла она.

Ануш вошел вовнутрь.

Ему сразу бросился в глаза большой прорез в противоположной брезентовой стене. Лужи от растаявшего снега и комки глины тянулись от прореза вдоль всей палатки в тот угол, где Зухра хранила продукты. Мешки с провизией отсутствовали, а вместо них на газете аккуратно лежала небольшая горсть гороха и муки. Ануш все понял. Воры взяли не все, они «совестливо» оставили провианта на один – два дня.

Ануш вышел из палатки с мрачным лицом.