Бладхаунд. Играя на инстинктах

И наносил быстрые скупые удары – умник даже не мог различить движения рук охотника, но после каждой такой встречи на теле мужчины оставалась еще одна хирургически точная кровавая полоса, довольно глубокая, чтобы из нее пошла кровь, но недостаточно, чтобы она шла быстро.

И когда Фред уже различал впереди меж толстыми кукурузными стеблями залитый мутно-серебристым светом луг, Бладхаунд, намеренно отставший от него, метнул один из топоров. Лезвие с хрустом вошло Брейну в крестец и тот, нелепо взмахнув руками, повалился с застывшим на губах надрывным криком.

Но, надо отдать ему должное, не сдался. Последний эскейпер продолжил ползти вперед, цепляясь разодранными в кровь руками за мягкую податливую землю. Ему оставалось не больше трех метров. Он сделал невероятное усилие, зарычал от напряжения и все же выбрался с кукурузного поля.

Лежа на колючей мокрой траве, Брейн смеялся. Тихо, но искреннее. Он потерял много крови, его крестец треснул, а безумный марафон через кукурузу лишил организм последних резервов.

У него не осталось сил. Но он победил. Черт возьми, он выиграл гонку у самой смерти!

От внезапной боли тело мужчины прострелила шоковая судорога – это Бладхаунд вырвал из него свой топор. Затем охотник нагнулся, ухватил жертву за плечо и резко перевернул на спину. Фред толи закричал, толи заплакал, щуря воспаленные глаза под обстрелом ледяных капель.

– Ты же сказал… – выдохнул он. – Если я добегу…

– И я не солгал, – пожал плечами охотник, доставая из рюкзака ритуальные колья из металла, закаленного в крови безумцев.

Они дважды послужили ему сегодня, но нужно еще одно подношение. Эссенциал позволяет ему убивать двоих по собственному желанию, но трое должны умереть через ритуал, чтобы освободиться и вознестись в Храм Тайн.

– Тогда… – Брейн попытался подняться, но боль от раздробленного крестца накатила с новой силой. И вместе с этой волной пришло понимание неотвратимости. Мужчину вновь охватил неконтролируемый ужас.

– Тогда что ты делаешь? – спросил он одними губами.

От страха у него пропал голос. Бладхаунд часто видел такое.

– Выполняю свое обещание, – терпеливо пояснил охотник. – Ты действительно будешь жить. Вечно. В Храме Тайн. И каждый миг твоей бесконечной жизни будет проникнут таким ужасом и таким страданием, что сегодняшний день покажется тебе твоим лучшим отпуском.

Брейн больше не стонал и не извивался. Он безучастно взирал на то, как Бладхаунд подтаскивает его к высохшему колодцу и вбивает колья в каменную кладку.